- Почему ты мне помогаешь? - дёрнула я Сергея за рукав.
- Потом объясню, - отмахнулся он.
- Ну что ж...
Я взяла из его рук деньги, отсчитала справедливую, на мой взгляд, компенсацию соседке, за её ремонт времён семидесятых.
- У вас там нет ремонта, а теперь будет, - сурово пресекла я её попытки начать новый скандал, - здесь ещё и за хлопоты.
- А это вам, Елена Семёновна, - сунула я в руки квартирной хозяйки пятитысячную купюру, - за беспокойство.
- А ремонт...? - начала было она.
- А ремонт я сама, исправлю в лучшем виде, на остальные деньги. Всего хорошего.
Я вытолкала почти не сопротивляющихся тёток за дверь, захлопнула её, и только тогда шумно выдохнула, упав на стул в прихожей.
- Спасибо, - от души сказала я, протягивая оставшиеся деньги, - не знаю, кто ты и зачем, но я верну... Сорри, сейчас на мели.
- Оставь себе, - отвёл он мою руку, - меня попросили тебе помочь.
- Но кто?
- Я от Алёны.
- От Лёки?! - я аж привскочила.
- Тише! - усадил он меня обратно.
- Как?! Где она? Что там произошло? - засыпала я его вопросами.
- Я сам не всё знаю, а что знаю, - тебе не скажу. Не волнуйся, она в безопасности, мы работаем по её делу, она не виновата ни в чём, надеюсь, это скоро будет доказано.
- Да не сомневаюсь я, что она не виновата, - отмахнулась я, - Лёка и мухи не обидит, добрейшей души человек. Но где она сейчас? Ей и прятаться то негде, у неё только я и родители старенькие, где то в деревне...
- Этого я тебе тоже не могу сказать, - ответил Сергей со вздохом, - сама понимаешь...
Он накинул пальто, собираясь уходить.
- Подожди, рыцарь, - остановила я его, - может, хоть чаю выпьем?
К счастью, мой спаситель не отказался, и протопал на кухню.
Он упорно отмалчивался в ответ на мои вопросы об Алёне, но чаёк прихлёбывал с удовольствием, вытянув длинные ноги поперёк нашей маленькой, девичьей кухоньки. Так же гость отказался рассказать и о себе. Пожалуй, по понятным мне причинам. Я решила не настаивать и поговорить о чём нибудь другом. Вскоре мы увлечённо болтали обо всём на свете, пока нас не прервал звонок его телефона.
- Что? - Да, чем смог. - Хорошо, скоро буду.
Он нажал кнопку отбоя и внимательно посмотрел на меня.
- Мне уже пора, - сказал он с ноткой сожаления.
- Спасибо тебе, Серёжа, - я накрыла его руку своей.
Как заворожённая я смотрела в его глаза, рука в руке. Затем он тряхнул головой, словно отгоняя наваждение, разрывая зрительную связь между нами.
- Не попадайте больше в неприятности, принцесса, - шутливо сказал он, направляясь к двери, - драконы у вас в башне злые, и не дремлют.
Я ещё смеялась, когда затихали его шаги на лестнице. Надеюсь, Лёка не положила на него глаз. Потому что это уже сделала я.
***
А Карпович тем временем внимательно просматривал камеры наблюдения, установленные на бензоколонке. Ещё раз. Продавщица, которую он уже успел задолбать своими допросами о странной замёрзшей девушке, находилась за стойкой, то и дело подозрительно поглядывая в сторону подсобки, где назойливый майор пытался разглядеть хоть что нибудь на записи плохого качества.
Есть! Кажется майор всё же нашёл, что искал. Уже после приезда полиции в его лице, к бензоколонке подъехала машина. Из неё вышел странный парень, лицо не то в белой маске, не то в бинтах... Сходил на бензоколонку, что то спросил у продавщицы и, вернувшись, сел за руль. Но только теперь Карпович заметил тёмную тень, как призрак метнувшуюся к машине, и лишь на секунду смазанным пятном попав в кадр. После этого машина постояла, и, не заправившись, уехала. Номер был виден неразборчиво, лишь на секунду, при развороте. Сделав скрин, довольный собой следователь заторопился. Чтобы разглядеть расплывчатые цифры и буквы, нужен человек, разбирающийся в технике...
Алёна.
Время шло, а позитивных новостей всё не было. Я начинала потихоньку сходить с ума. Дима через Лёшу узнал, что Карпович добрался и до моих родителей, огорошив тем, что их дочь в розыске по подозрению в убийстве. Разумеется, те были в шоке и не поверили ему. Стрелков потом побывал у них, как мог, успокоил, не раскрывая деталей, но я с тех пор, как это узнала, была, словно на иголках. Диме нужно было ездить на процедуры в больницу, и, когда я оставалась одна, жуткие мысли буквально съедали моё сознание, но виду я не показывала.
Димка, как мог, старался меня успокоить. Ему предстоял выход в свет после операции, пришло приглашение на два лица, на закрытый кинопоказ. Он предложил мне, изменив внешность, выйти в свет, развеяться. Я, чтобы не спятить окончательно, согласилась. Дима вызвал нашу старую знакомую Людочку, "чтобы подправить нам обоим личико", как он со смехом заявил.