Нам пытались задавать вопросы, выкрикивая их прямо из-за ограждения. Журналисты напирали, да так, что того гляди прорвут охрану и затопчут того, кого собирались расспросить. Жуткий стресс, как оказалось. И ведь обычно я была по другую сторону, то есть источником этого самого стресса для звёзд. Мне стало неловко. Хорошо, что за талию меня удерживает крепкая и тёплая рука, напоминая, зачем мне всё это вообще надо.
Дима. Ради него я готова была вытерпеть ещё сотню таких пыток пристальным вниманием.
- Всё, уходим, моя девочка, - послышался над ухом его шёпот, - хватит тебе волнений для первого раза.
И быстрый, едва уловимый поцелуй куда то в висок. Моё сердце пропустило удар, папарацци взвыли от восторга и с утроенным энтузиазмом защёлкали фотоаппаратами.
Наконец то мы спаслись в роскошном здании, где проходил кинопоказ. Это словно попадание в другой мир, - приглушённых голосов, фальшивого смеха и неискренних улыбок.
- Дима! Дима Резников! - нас уже встречал продюсер фильма, - как приятно снова видеть тебя в нашем строю! Прекрасно выглядишь! А что это за очаровательная незнакомка?
О да, когда мы все успокоились, выпили чаю, Людочка расстаралась на славу. Димка под её умелыми руками стал красивее, чем был, а я превратилась в красавицу с восточным уклоном во внешности. Теперь ко мне вполне была применима фраза: "мать родная не узнает", но хорошо ли это для моей нынешней роли живца... Об этом Лёша ничего не сказал.
Мы вошли в зал кинотеатра, нашли свои места, погас свет... Но я была слишком взволнована, чтобы сосредоточиться на сюжете фильма. Такая каша в голове, только бы не пригорала... Даже не верится, что всё это случилось со мной. И лишь знакомая большая и тёплая рука, успокаивающе поглаживающая мою, напоминала, что хоть это всё невероятно, и вообще больше похоже на фантастический сон, но всё же не так плохо, пока рядом есть ОН. Хотя все эти кинопоказы, красные дорожки, неискренние улыбки, - явно не моё. Но ни за что ему не признаюсь. Дима, - часть этого мира, ему это необходимо, как воздух. А он, как воздух, необходим мне. Значит, я точно это переживу.
Кинопоказ продолжился фуршетом, на котором гости выражали свои искренние (чаще не очень искренние) восторги по поводу нового фильма, лопали дармовую чёрную икру блистали нарядами и заводили новые полезные знакомства. Я чувствовала себя очень скованно на этом сверкающем мероприятии, поэтому забилась в самый безопасный, на мой взгляд, угол, отгородилась бокалом шампанского и стала сверкать глазами по сторонам, ища Димку, который не оставлял меня ни на минуту, пока его у меня не украли для какой-то важной беседы несколько солидных мужчин. Он обещал вернуться через пять минут, и каждая из них казалась мне вечностью.
Какая же я трусливая зануда...
Стоя в своём обалденном платье, с неузнаваемо - красивым лицом, потрясающей причёской и макияжем, я наблюдала, как женщины, красивые и не очень, в открытую флиртуют с мужчинами и свободно общаются с ними. А я со своим бокалом шампанского, играющим роль щита, так и осталась внутри "гадким утёнком". Я бы так не смогла...
- Позволите пригласить вас на танец? - раздался над моим ухом вкрадчивый голос.
Высокий, импозантный мужчина лет сорока галантно протянул мне руку, в знак приглашения.
Блиииин, а танцевать то я не умею!
Я бросила отчаянный взгляд на грациозные пары, кружащиеся в танце. У меня даже с координацией плохо, ну куда он меня приглашает, упаду ещё, сама опозорюсь и Димку опозорю... Димочка, где же ты...
Меня спас подошедший официант.
- Прошу прощения, девушка, вам записка.
- Извините, я не танцую, - с облегчением сказала я представительному мужчине, принимая из рук халдея сложенный листок бумаги.
- Очень жаль, - галантно поклонился он и отошёл немного из зоны моего личного пространства, вызвав у меня еле слышный вздох облегчения.
Интересно, что за записка... Димка что ли решил предупредить, что задерживается? Мог бы и на словах, с официантом передать.
Я развернула листок бумаги и почувствовала, что с моего лица стекают все краски. Ноги подкосились, я ухватилась за стол, чтобы не упасть. Бокалы на столе опасно зазвенели, несколько человек подозрительно посмотрели в мою сторону. Но мне было всё равно. Перед глазами расплывались печатные буквы, безжалостно темнеющие на желтоватом листе:
"Если хочешь увидеть своих родителей живыми, выезжай в их избушку немедленно. Выйдешь через запасной выход, сядешь в жёлтый хендай, номер 235. Не вздумай ни с кем заговорить, за тобой следят. Одна ошибка - одна жизнь."
Я учащённо дышала, лоб моментально покрылся бисеринками пота.