Твёрдо решив поторговаться с шефом, в случае успеха, она решительно отправилась к секретарше за адресом.
Серёга.
Прошло 2 недели с моего первого визита к другу, после всего, что с ним случилось. С трудом, но я начинал привыкать к его новой, специфичной внешности. Хотя, о чём это я? Вся привычка в основном сводилась к тому, что я, усилием воли, больше не шарахался от него при встрече. В остальном, я часто непроизвольно вздрагивал, натыкаясь взглядом на его лицо, и поспешно отводил глаза.
Не знаю, как, но после гнусного заявления его бывшей, ситуацию всё равно необходимо было спасать. На кону стоят наши с Димоном карьеры.
Я абсолютно не представлял, как в таком виде, да и в таком психологическом состоянии, друг будет давать интервью - опровержение. Но это единственный выход. Ещё интереснее будет состояние журналистов... Им с ним общаться, возможно фотографировать, а тут без слёз и ужаса и не взглянешь...
Я поморщился. Нет уж, никаких фотографий, если это вообще возможно.
Найдя выходы на самые известные издания, я созвонился с ними. Заручившись их обещаниями в полной лояльности, и понимании ситуации, потребовал, чтобы их визиты к Димону ограничились только журналистами, без фотографов.
На душе всё равно было неспокойно.
В тот злополучный вечер, когда друг увидел воотчию, насколько коварны могут быть женщины, он ещё долго не мог успокоиться. Но, как я и предполагал, когда у него закончились подушки, которыми он меня отгонял, Дима всё же вступил в конструктивный диалог. Насколько конструктивным может быть диалог с человеком в его состоянии, я не знал, хотя план действий, похожий на адекватный, мы всё таки составили.
Бесполезно кого то заверять, что Эстер соврала, и Димон на самом деле красавчик. Эту стратегию мы отмели сразу. Единственный годный вариант, - что Дима покажет себя в лучшем свете, в беседе с журналистами, расскажет свою правду, попытается расположить их к себе, несмотря на ужасную внешность. Честно говоря, я слабо представлял, как ему это удастся, ведь даже я, несмотря на давнюю дружбу, дёргался, при каждом взгляде на него.
Так же, Димычу обязательно нужно будет упомянуть о своей готовности вернуться к соревнованиям, рассказать о планах на пластическую хирургию, чтобы дать журналюгам надежду, что хирурги сотворят чудо, и вернут обратно его лицо.
Без фотографий, если всё пройдёт по плану, текст статьи должен был получиться весьма обнадёживающим, и послужить опровержением словам лживой гадюки Эстер.
Ведь даже меня друг после аварии отказывался видеть полгода. Но он позвонил ей, значит, их встреча 3 месяца назад, могла дать ему надежду, стимул к выздоровлению...
Но эта стерва добила его окончательно, и теперь я не знал, как этот мрачный отшельник, в котором я с трудом узнавал друга, сможет показать себя позитивным и адекватным, а главное, хоть кого то расположить к себе.
Поэтому я намеревался присутствовать на всех интервью, направлять беседу, спасать ситуацию, если всё выйдет из под контроля. На заднем сидении моего авто лежал чемоданчик с гриммом, я собирался, насколько это возможно, подправить физиономию друга. Сейчас заберу старую знакомую, гримёршу Людочку, самую неболтливую женщину, из всех, кого я знаю, и поедем колдовать над Димкиным лицом, чтобы журналюг раньше времени не распугал...
Но, стоя в многокилометровой пробке, на первое интервью я явно опаздывал...