- Ты - мой гость, - раздалось за спиной, - я сам уберу.
- Да мне не сложно, - отмахнулась я, - лучше расскажи, что с тобой приключилось?
Вообще то, это был вопрос из интервью, но задать его Диме почему то получилось так просто... Будто я спросила об этом старого друга, которого давно не видела. За спиной раздался тяжёлый вздох.
- Пойдём ка в гостинную, - предложил он, - душу как то легче изливать на мягком диванчике...
Мы переместились на диван в гостинной. Я, усевшись поудобнее, настроила диктофон и обратилась в слух, исподтишка поглядывая на своего собеседника.
Дима.
Наплевав на все Серёгины рекомендации, я выкладывал ей всё, как есть. Пухленькая мисс Уют сидела, поджав по домашнему ноги, на уродливом модном диване, который выбрала когда то Эстер, и её острый заинтересованный носик, и огромные пытливые глаза почему то очень располагали к откровенности. Или я просто слишком долго находился в одиночестве...
Вот она, наверное, обрадуется. Ничего не нужно выуживать для своей статьи, этот идиот сам всё выкладывает. Но я ничего не мог с собой поделать - меня прорвало. Слова лились широкой рекой, и их было не остановить.
Я рассказал подробности аварии, как страшно было лететь кувырком вместе с машиной, которая вдруг оказалась неуправляемой, каково было очнуться на растяжках в больнице, не зная, что с тобой, и не помня, как ты туда попал. Чтобы между нами больше не возникало неловкости, от её стыда на свою реакцию, по поводу моего лица, точнее, того,что от него осталось, я с усмешкой рассказал, как разбил зеркало, и в панике метался по палате, круша всё вокруг, испугавшись самого себя...
Это были реально тяжёлые для меня минуты. Как наяву я ощущал горение в машине и запах собственной жжёной плоти, потом живо вспоминал ужасы больничной койки, неизвестность, нельзя толком пошевелиться, и кошмарный сон, который я увидел вместо себя в зеркале...
Но почему то теперь заново переживать эти ужасы было гораздо легче. Очень выручали огромные ореховые глаза, смотревшие с пониманием и участием. Может быть, потом я пожалею о своей откровенности этой журналистке, но сейчас мне это было необходимо.
Незаметно для себя я перешёл к последнему болезненному для себя пункту: Эстер. Её взгляд, полный ужаса и отвращения, я буду видеть в кошмарах ещё долго. Рассказал я и о том, насколько мне тяжело находиться в нелепом дизайнерском доме, который она требовала построить для нас, заказывая всё у какой то своей модной подруги - дизайнера, у которой, на мой взгляд, вкус средневекового инквизитора, - именно в таких тонах стоило оформлять пыточные камеры средневековья. Но, как назло, в моём прежнем доме, в котором я долго и счастливо жил один, прорвало трубу, и, пока идёт ремонт, мне приходится оставаться здесь, среди этих мрачных стен.
Наверное, со стороны это всё выглядело, как жалоба, мне стало стыдно за себя, и я замолчал.
Мою ладонь накрыла и слегка сжала тёплая женская рука. Я, погруженный в свои мысли, и слишком одичавший от долгого воздержания в общении, отпрянул от неожиданности, поражённый этим мимолётным жестом сочувствия.
- Прости, - она виновато отдёрнула руку.
- Да нет, это ты прости, - очнулся я, - я уже как то отвык от общения, особенно с девушками. А тут вывалил всё на тебя... Ну, зато ты можешь написать свою статью просто бомбезно, - с горечью усмехнулся я.
- Я напишу только то, что ты разрешишь, - твёрдо заявила она, глядя мне в глаза, - не думай, что я воспользуюсь твоей откровенностью.
- Да ладно, пиши, как есть, - меня накрыло безразличие. - Всё равно это конец, что уж тут скрывать... Пусть хоть Эстер порадуется, что журналисты нашли подтверждение её яду.
- Это не так! - с жаром воскликнула она, схватив меня за руку, - ты вовсе не чудовище! Не смей даже так думать!
- Вот как? - горько усмехнулся я, - и что же мне думать?
- Поцелуй меня! - вдруг выпалила она, но тут же осеклась и покраснела.
Я воззрился на неё с таким изумлением, будто у неё на голове отрос рог, не меньше. Впрочем, учитывая её падение, и не такое может отрасти.
- Не смотри на меня так! - потребовала она. - Я серьёзно.- добавила она решительно, опустив глаза.
- Ты хочешь поцеловать чудовище? - продолжал я таращить на неё глаза. - Ты же упала в обморок, впервые увидев меня, тебе мало? Или ты сильно головой ударилась?
- Я так хочу! - упрямо продолжила она, не поднимая глаз. - Нет, если я для тебя страшная, или толстая, ты скажи, я пойму...
Я сделал несколько стремительных шагов, и прекратил этот поток глупостей, прижавшись к её губам. Это безумие, я знаю. Но что мне было ещё терять? А она... Она сама попросила.