Меня качнуло к обрыву, шины впервые заскрипели, ладони вспотели. Но Кот, взревев мотором, вышел из управляемого заноса по прямой.
Теперь он летел прямо в морду Рено. За миллисекунду до столкновения я резко ушёл вправо. Глянул в обезумевшие от страха глаза водителя тягача.
— Пардон, мсье.
Я глянул в зеркало. Рено остановился, загородив поворот. То, что надо. Теперь они втроём будут разъезжаться минуты две.
Я сбавил скорость. Впереди почти прямой участок. Взял бутылку, открутил крышку, отпил минералки прямо из горлышка.
Через три минуты я снова дал им догнать себя. Дистанция — пятьдесят метров.
Обозлённые мордовороты Вахи летели впереди, менты за ними. Их гнев — мой помощник.
Мерс с двумя уродами решил броситься и проскочить между мной и скалами в левом повороте. Мы встретились с водилой взглядами, когда я глянул в левое зеркало. Он показал мне средний палец.
Зря он так, Ведёт себя, как быдловатый школьник.
Я поддал газа. Движок добавил оборотов, трансмиссия понизила передачу — Листэр Стелс прыгнул вперёд. Лёгко уйдя на два корпуса, я перекрыл Мерсу обзор. Он тоже газанул. Я дёрнул руль вправо и засмеялся, заставив преследователя шугануться.
Тот, за рулём немца, убрал ногу с педали. Если бы не затормозил — через секунду летел бы в пропасть. Мерин экстренно тормознул, вильнул задом, оставляя на асфальте чёрные волны от покрышек и сизое облако дыма.
В атаку пошли менты. Каким-то чудом они проскочили между Мерсом и скалой. Будто ангел-хранитель провёл через узкий просвет между острыми краями валунов. Клянусь, от удара о камни их отделяли миллиметры.
Счастливчики. Я был доволен — катастрофа в мои планы не входила.
Я снова вошёл в поворот, сбавил скорость, давая Шкоде догнать меня. Я перевозчик. Перевожу деликатные грузы для заказчиков. Небольшие — помещаются в легковушку. Не вожу наркоту, не вожу людей. Живых или мёртвых.
Ваха, ублюдок, пытался меня обмануть и перевезти с моей помощью похищенную девушку в огромном чемодане, выдав её за фальшивые доллары. Чемодан показался подозрительным — тяжёлый. Его люди пригрозили: убьём, если откроешь.
Мне плевать на их угрозы.
Через триста километров я остановился и открыл чемодан. Я охренел. Там была девушка. Восемнадцать лет. Обколотая нервно-паралитической отравой. изумительная по красоте особа женского пола.
Я откачал её. Спрятал в своём доме в Подмосковье. Она ослушалась — позвонила матери. Ваха нашёл. Её убили одним ударом в сердце. Профессионалы. Я нашёл тело на следующий день. Я плакал. Я поклялся: каждый, кто причастен, ответит. Так началась война, которая лишила меня заработков.
Послесмертидевушки мне плевать на деньги. Я состоятельный парень. Могу позволить себе месть!
Что-то я отвлекся от дороги. Менты до хрипоты орали в мегафон, чтобы я остановился. Кричали, что откроют огонь на поражение. По тому, как взревела Шкода, я понял — они выжимают из машины всё.
Тот, что справа на пассажирском, уже расчехлил ствол.
Не стоит, пацаны. Неужели вы не видели, что уроды на Мерсе собирались сделать то же самое?
Скоро тоннель. В узком тоннеле стрельба — такое себе занятие. Надеюсь они это понимают.
Кот летел на ста пятидесяти. Из-за поворота показалось тёмное жерло одностороннего тоннеля. Для меня горел красный, но я прибавил до ста восьмидесяти и влетел в темноту.
В тоннеле после яркого солнца было темно. Датчик света включил ближний. Грохот двигателей отражался от стен, многократно усиливаясь. Полицейская Шкода выключила сирену — какофония была невыносимой.
Мои зрачки сузились. Впереди показались две светящиеся точки. Фары. Кто-то летел мне навстречу с огромной скоростью. не останавливалась. Встречная машинаяростно моргала фарами, и не собиралась останавливаться. Потом врубила дальний — ослепила.
На его месте я бы прижался к стене. А этот прибавил газу.
Я изучил трассу. Метров через сто — аварийный карман справа. Надо успеть раньше него.
Добавил газа. Двигатель взревел, понёс меня словно самолёт. Точки превратились в фарыстаренькой тридцать первойВолги. За полторы секунды до удара у него сдали нервы. Он ударил по тормозам — Из-под его покрышек пошёл дым, резина на заблокированных колесах завизжала… Волгу ещё тащило по инерции, но я уже влетел в аварийный карман.
Перед этимувидел остервенелое лицо. Джигит лет тридцати. Ладони ребром над рулём, мелко машут, проклинают. Я улыбнулся. Люблю южную эмоциональность.
Я втиснулся в карман. Левый борт заскрежетал о стену тонеля выбил сноп искр.