— Это правда, он был другом Стеци, который был весьма разгневан на меня без причины, — Трубецкой наклонил голову в мою сторону.
— Журналисты потом писали, что вы, русский гонщик, сохраняя чувство собственного достоинства, безо всяких эмоций пошли в бар Hotel de Paris запивать горечь неудачи.
Я попал в точку и, по-моему, растрогал старика до слёз, которые на мгновение блеснули в краешке его глаза.
— Александр Сергеевич, я вас недооценил, ну нельзя же так сходу вытаскивать все мои скелеты из шкафа.
Он заинтересованно посмотрел на меня, потом, попрощавшись с остальными пациентами, снова направился к дверям.
Его спутники моментально уставились на меня. В их взглядах я читал немой вопрос: «Да кто ты такой, чёрт тебя подери?».
Я остался доволен произведённым эффектом. Слава и Артур отхватили щелчки по носу, причём на их поле. Да. Сатисфакция за смешки получена сполна.
Судя по выражению лиц, вряд ли у них ещё возникнет желание «шутить».
Трубецкой заинтересованно смотрел на меня пару секунд, потом, попрощавшись с остальными пациентами, снова направился к дверям.
Когда они ушли, азербайджанец Аждар аж подскочил на своей койке.
— Брательник, ты мне скажи, он правда князь, да?
— Ну, вроде правда, я сам только сегодня узнал, но раз он не стал отрицать гонку на Сицилии, то выходит, что правда.
— Брательник, я тебе так скажу, сразу видно по тому, как себя человек ведёт, что он князь.
— Я извиняюсь, может, я один тут такой, а что такое «Феррари»? — спросил меня адвокат.
— Ну, это такая марка итальянская, автомобильная. Очень крутые машины делают, штучные, почти ручной работы.
— А-а-а. Вот не знал, век живи — век учись.
— Вот, честное слово, расскажу моим на базаре, что в палату ко мне настоящий князь приходил — не поверят, — не унимался представитель советской торговли. — Они быстрее поверят, если скажу, что Брежнев приходил.
— Да что вы всё заладили: князь, князь. Будто на нём свет клином сошёлся. Он же сказал, что бывший князь, — подал голос сосед, который молчал всё время, кажется, он был из Полтавы. — Оставьте его в покое. Человек перевоспитался, осознал, живёт счастливую жизнь… Главное, какой он человек. Главное, что он чемпион, а уж князь, царь или сапожник — не важно.
— Брательник, а он только на Сицилии первое место занимал? Здесь, в Союзе, он в твоих чемпионатах есть?
— Нет, я что-то не помню, но я не все результаты гонок наизусть знаю. Надо проверить. Он не выступает, мне кажется.
— Почему не выступает? — спросил киргиз. — Моему отцу семьдесят шесть, долгих лет ему жизни, а он до сих пор нормально водит.
— Ну, возраст уже даёт о себе знать. Всё-таки гоночная машина и обычная легковушка — это разные виды транспорта, тут разная ответственность и риски.
Зачем человеку в этом возрасте рисковать? Он уже и так всё видел, — многозначительно заключил наш местный юрист в палате.
Моя лечащий врач Татьяна Константиновна каждое утро, кроме выходных, совершала обход и никогда не забывала мне уделить немного времени.
Она была приятной и внимательной молодой женщиной. Лучше врача я ещё не встречал.
Каждое утро она очень подробно осматривала и опрашивала меня.
Она рассказывала нам в палате про свой врачебный опыт, ещё будучи участковым врачом.
У неё был особый дар: она умела подбирать «ключик» к каждому своему пациенту для лучшего лечения.
Если кто-то из пациентов не понимал её рекомендаций для лечения, она готова была спокойно повторять снова и снова, разными словами, словно забывая о времени.
Очень терпеливая и добрая. Вот бы таких, как Татьяна Константиновна, во все советские районные поликлиники. Уверен, наши пенсионеры в среднем жили бы до ста лет.
Мы беседовали не только на темы, связанные со здоровьем, но и просто про жизнь. Конечно же, она знала, что я угнал спортивную машину и разбил её.
Кстати, это от неё я узнал, что наши врачи не давали клятвы Гиппократа, а принимали Присягу советского врача.
Утренние разговоры с ней лечили не только тело, но и душу. Она смогла поселить во мне уверенность, что я смогу возместить нанесённый ущерб и команде, и семье.
Хотя, если честно, я до этого в этом очень сомневался. Трубецкой ни слова не сказал о зарплате. Я не знал, сколько времени мне придётся пробыть учеником слесаря.
К тому же я прекрасно знал, что все команды имеют денежные затруднения. Никуда не деться от покупки запчастей, инвентаря, инструмента и снаряжения. А это всё влетало, ох в какую копеечку.
Автоспорт у нас в СССР любительский. Автобаза помогала помещением, иногда запчастями и транспортировкой машины до места проведения гонки. Все остальные расходы висели на команде.