Любишь с горочки кататься — люби и саночки возить.
Выезды на тренировки, бензин, резина, которая «горела» после каждой гонки, билеты членам команды.
Всё это оплачивалось на общественных началах. Клубам и командам при автозаводах было чуть полегче. У них — заводское финансирование.
На том же ралли Кубка мира «Лондон-Мехико» команде «Москвича» сказали: «Тратьте сколько надо», но денег дали мало.
Поговаривают, тысяч двадцать зелёных, то есть американских долларов, на всех. В то время как «Порше» выделил чуть ли не сорок на одну машину.
А вся команда «Роллс-Ройса» потратила под миллион на ту гонку. Миллион! Фантастические деньги.
Нам бы такие — наши машины, наверно, оснастили бы вертикальным взлётом.
Мне наша компания нравилась, несмотря на невесёлый повод, который привёл меня сюда. Дни в больнице пролетали незаметно и проходили весело.
Первым выписали азербайджанца. Он взял с меня обещание пригласить на банкет по случаю празднования моего первого места в «ралли-Монако».
Оставил мне на всякий случай телефон — вдруг Князю что-то понадобится купить на рынке — и пожелал всем скорейшего выздоровления.
Я так и не увидел его любовницу. То ли она приходила в то время, когда я спал, то ли жена ловеласа шуганула её так, что она сочла за лучшее не появляться до самой выписки.
Вместе с Аждаром исчезли толпы шумных родственников, бесконечно таскающих всякую разную еду и напитки, которые мы под конец отдавали медсёстрам и санитаркам. Потому что дефицита или нужды в пище мы не ощущали.
Кстати о пище — еда была очень даже приличная. Я почему-то думал, что будет значительно хуже. Видимо, ориентировался на рассказы тех, кто раньше лежал в простых советских больницах.
Я думал, будет безвкусно и пресно. Ошибался. Кормили нас классно. Особо мне понравилась творожная запеканка. Вспомнил свои пионерские лагеря и каникулы.
Однажды так расхвалил её, что санитарка, разносящая завтраки, не спрашивая, притащила мне добавку.
Мои соседи по палате тоже были довольны.
Видимо, всё же качество и вкус еды зависит от коллектива поваров в каждой отдельно взятой больнице.
После отъезда азербайджанца все, кроме киргиза, немного вздохнули. Тот очень переживал, что попал в больницу во время командировки, и к нему никто не ходит.
Но убеждал, что у них в Киргизии «всё точно так же, как у азербайджанцев». Каждый родственник что-нибудь да принесёт. А родственников — ой как много.
Логика такая: чем больше людей приходит, тем более уважаемый человек лечится в больнице. А чем более уважаемый человек, тем больше внимания ему уделяют доктора и медсёстры. Одним словом, лежат люди в Киргизии не так, как в Москве.
Я не стал уточнять, госпитализируются ли любовницы вместе с пациентами в Душанбе. Не хотел портить картину благостного больничного гостеприимства в Средней Азии и давать Закавказью фору в этом отношении.
Ни для кого не было секретом, что запрещённое многожёнство всё-таки тайно практиковалось в некоторых республиках. Возможно, пальма первенства принадлежала солнечному Азербайджану.
Всё это время мама приходила ко мне ежедневно, несмотря на мои протесты.
Я чувствовал себя уже хорошо. И лечащий врач разрешила мне прогулки. Ещё через пару дней.
Следующим палату покинул прибалт, с которым мы много болтали. Ну как болтали. Он часто был немногословен и медлителен, и паузы в разговоре заполнял я. Его это вполне устраивало.
В Литве, недалеко от Каунаса, на трассе под названием «Неманское кольцо» раньше регулярно проводили соревнования по кольцевым автогонкам, но после реконструкции передали её мотоциклистам.
Он подкупил меня своим обещанием съездить в Латвию на соревнования на Рижское кольцо «Бикерниеки» и прислать фотографии оттуда. Мы обменялись почтовыми адресами.
Мы с ним нашли общий язык не только по теме литовских гонщиков, но и осуждали полузапрещённый, полулегальный хард-рок. Расставались, как добрые приятели, несмотря на разницу в возрасте почти в десять лет.
Немногословного пациента из Полтавы перевели в другое отделение. У него начала скапливаться жидкость в животе. Мы пожелали ему скорейшего выздоровления.
В этот же день вечером моя лечащий врач сообщила, что меня завтра выписывают.
Это известие сильно взволновало меня. Ведь я знал, что мне предстоит визит в милицию, а самое главное — первая встреча с отцом после всего произошедшего.