Из окна какая-то бабка истошно закричала:
— Милиция! Вызывайте милицию! Человека убили!
Третий делал вид, что пытается оттащить меня от двух своих приятелей, но на самом деле, схватив за шею, он душил меня и нашептывал мне на ухо, что меня убьют и теперь отвечу за свои дела по-серьёзному.
Из подъездов стали выбегать мужики, и нас растащили. Самое противное было то, что со стороны это действительно выглядело как моё нападение.
Меня держали за руки. Я особо и не сопротивлялся. Окружающие соседи считали, что я избил Щукина ни за что ни про что. Я посмотрел в сторону этого урода и увидел его торжествующий взгляд. Щука почти смеялся и получал удовольствие от осознания того, что за руки держат меня, а не его.
Через очень короткое время зазвучала сирена, и во двор въехал канареечный УАЗик с синей полосой на борту. Заслышав приближение милицейской машины, троица резко подскочила и рванула в сторону противоположной арки.
Они бежали так быстро, что белые подошвы их кед сверкали, словно отблески молний. Пока УАЗик подъезжал к толпе, беглецы успели скрыться в арке. О том, что только что произошло, свидетельствовали пятна крови на асфальте у подъезда и обронённый перочинный ножик, принадлежащий Щуке. Больше ничего.
Машина скрипнула тормозами и остановилась. Через секунду водительская дверь распахнулась, и из милицейской «канарейки» вышел сержант и направился в нашу сторону, надевая на ходу фуражку.
— Граждане, что тут происходит? Кого тут убивают? Кто вызывал наряд?
Люди недоумённо переглядывались. Из окна высунулась та самая бабка из четвёртого подъезда, которая кричала и звала милицию.
— Я всё видела. Вот этот вот, которого держат, — она тыкала пальцем в мою сторону, — напал на троих, избил их до крови, уж ножом или чем, я не знаю. Двоих повалил, а с третьим боролся.
— А где эти трое? — милиционер пробежался взглядом по толпе, но, не найдя никого окровавленного и избитого, посмотрел в мою сторону.
— Они сбежали.
— Так, понятно. Стоп… — он развёл руками, будто раздвигая невидимые волны, и, глядя вниз, присел на одно колено. — А это что? Отойдите, гражданин, не затопчите мне улику.
Сержант смотрел на забрызганный кровью перочинный ножик, валяющийся на земле. Он снова бросил быстрый взгляд на меня и, нахмурив брови, спросил:
— Это ваше, гражданин?
Глава 8
Отец. Татка
Если раньше плохие новости распространялись со скоростью звука,
то теперь они распространяются со скоростью передачи электрического сигнала.
Эрнст Кренкель, радист «Челюскина»
Твою ж дивизию! Каналья! Как хорошо, что я не прикоснулся к этому дурацкому перочинному ножику.
Только этого мне не хватало для полного счастья.
Я стоял в отделении милиции, в коридоре, куда меня доставили сразу после задержания. Вот повезло, как утопленнику, вытянул «счастливый» билет.
Мало того, что я должен был явиться в милицию после выписки из больницы по поводу угона и взятия меня на поруки, так теперь меня самого привезли ещё и из-за драки.
Повезло, так повезло. Но я ни о чём не жалею. Таких ублюдков, как Щукин, надо бить, как только они борзеют.
На меня составили протокол и велели ждать. Когда на улице опрашивали соседей, мнения разделились. Часть людей, узнав Щуку, рассказывала, что нож принадлежал ему и он с самого начала держал его в руках.
Другая часть утверждала, что я сам с ножом набросился на тех троих, но они его у меня отобрали.
Никогда не понимал, зачем говорить то, чего не было и сам не видел, искажать события, додумывать, строить догадки. Ведь от этого, как в моём случае, может зависеть судьба или жизнь другого человека.
Но к моему счастью (или несчастью — я пока не разобрался) в отделение приехал отец. Соседи позвонили маме, сообщили о драке, а она уже отцу.
Почему к несчастью? Ведь я должен быть счастлив от того, что пока не загремел в тюрьму.
Но я знал, что, лишив его «копейки», я принёс ему большое разочарование в жизни, а я не хотел делать его несчастным.
Меня очень удивило то, что он подключился к решению моих проблем. Обычно его не интересовало ничего, кроме машины с гаражом.
Сейчас он находился в кабинете начальника милиции и о чём-то с ним говорил.
Дело по угону оказалось в подвешенном состоянии: потерпевшая сторона заявила о полном возмещении ущерба, руководство автобазы хотело даже забрать заявление, но, похоже, что последняя моя драка всё перечеркнула.