Когда я подходил к боксу, то увидел напротив какую-то непонятную груду металла.
Я даже не сразу узнал разбитый в адский хлам «Москвич». Теперь я понял, почему Трубецкой сказал, что я родился в рубашке.
Крыша машины была срезана. Видимо, её резали, когда доставали меня из салона.
Переднее правое колесо вырвано вместе с мясом и рычагом. Колесо и крыша лежали тут же поодаль.
Вообще передняя подвеска была полностью уничтожена.
Измятые бока «Москвича» выглядели так, словно сделаны из фольги, которую комкал великан.
Морда сплюснута в гармошку, как у породистого английского бульдога. Почти оторванный покорёженный до неузнаваемости капот висел на соплях. Радиатор в лепёшку, алюминиевый блок расколот. От него отвалился треугольный кусок размером с ладонь.
Через зияющую дыру и остатки вытекшего масла можно было разглядеть внутренности движка. Сразу угадывался контур гильзы.
Мне тут же во всех деталях вспомнилась моя авария. Ещё я попробовал представить, что почувствовал бы, если бы «Москвич» был бы моей спортивной машиной, и я оказался бы на месте Николая Соменко накануне важных соревнований.
Пожалуй, я был бы готов линчевать угонщика.
— Поверьте мне, Александр Сергеевич, её не восстановить. Всё, что можно было снять на запчасти, мы уже почти сняли. Там даже от заднего моста мало что осталось, она под списание. На металлолом, — услышал я голос Трубецкого из-за спины, — идёмте пить чай.
Я обернулся и увидел его добрую улыбку.
— Игорь Николаевич, я пришёл сказать, что не могу вступить в вашу команду, простите меня.
— Вот как? Могу предположить, что у вас семейные разногласия на этот счёт.
— Мой отец категорически против.
— Что же, эта ситуация мне знакома. Мой папа́, — он сделал ударение на последний слог, — тоже считал мои увлечения лыжами, велосипедами и автомобилями абсолютно глупыми занятиями.
— Почему?
— В нашей семье эти занятия считались грубыми и недостойными благородного мужа. Представитель рода Трубецких обязан был реализовывать себя в интеллектуальных сферах.
— Но ведь скачки — это спорт аристократов?
— Семья может владеть лошадьми, но быть жокеем — постыдно.
И тут я оглянулся и увидел её! Нашу «копейку». Она стояла на яме в боксе и уже была принаряжена гоночными полосами и номерами на дверях и капоте.
Наш «жигулёнок», обутый в новую резину с широким профилем, призывно сверкал хромированной решёткой радиатора и ободками вокруг фар.
Автомобиль словно улыбался мне, как старому доброму приятелю.
Лучше бы я этого не видел. Дыхание спёрло, и в висках застучало. В этот момент я всеми клетками своего организма желал стать гонщиком.
Глава 9
Нинка как картинка
Были бы крылья, а демон найдётся, тот что научит летать…
Там, где нас нет, там, где нас нет, любая тропа уведёт из тени на свет.
(песня)
Я заставил себя отвести от неё взгляд. Потому что в сердце или где-то в глубине души кольнуло.
— И вы пошли против всех, Игорь Николаевич?
— В каком-то смысле да. Если бы я делал всё так, как желали мои близкие, то я никогда не сел бы за руль «Феррари» и не стал бы победителем гонки «Тарга Флорио». Впрочем, и с вами не был бы знаком, Александр Сергеевич, потому что уехал в Союз вопреки желаниям и требованиям семьи.
— Они не хотели, чтобы вы возвращались в Россию из эмиграции?
— Всё верно. Они боялись, что меня тут расстреляют или сожгут в печах Даниловского крематория.
Я улыбнулся.
— Ну, это уже слишком. Вот их там страшилками про нас пугают.
Трубецкой внимательно выслушал моё утверждение, сделал паузу в пару секунд.
— Не могу сказать, что моё возвращение в Россию можно назвать триумфальным и совершенно безоблачным, но, как видите, Александр Сергеевич, я жив, здоров, несмотря ни на что, занимаюсь любимым делом, и мне здесь хорошо.
— Потому что пошли против всех и доказали свою правоту?
— Можно и так сказать. Но мне хочется вас предостеречь. Я не очень бы хотел служить для вас примером для подражания. Вам следует всегда помнить, что у каждого человека свой путь и своя судьба.
— Судьба предрешена?
— И да, и нет одновременно. Есть кое-что, что вам обязательно нужно всегда помнить: мы наделены свободой воли. Только мы решаем, кем нам быть. Больше никто.
— Ваши близкие… Скучаете по ним?