Мне на них ещё целый месяц до зарплаты жить, при условии, что меня завтра возьмут на работу.
Поэтому я решил сегодняшний день прожить так, будто денег у меня не было совсем.
Ближайшим вокзалом был Павелецкий.
Я знал точно, что если выйти на Ленинский и идти всё время прямо, то можно дойти до Садового Кольца. По нему направо, и тогда непременно доберёшься до площади Павелецкого вокзала.
Примерно шесть километров, час-полтора размеренным шагом. Время в пути я рассчитал довольно точно. Гонщик должен уметь правильно оценивать расстояния и скорость движения.
Ровно через час пятнадцать я стоял на Павелецкой площади и смотрел на главное здание, обнесённое строительным забором. Оказывается, что его закрыли на реконструкцию. Всё один к одному.
Но поезда всё же ходили, потому что женский голос, словно с зажатым носом, сообщил, что на пятый путь прибывает электропоезд со станции «Авиатор».
— Внимание! На второй путь прибывает электропоезд со станции «Авиационная». Будьте внимательны и осторожны.
Я решил обойти здание слева и выйти на перрон пригородных поездов.
Пассажиры с прибывшей электрички, толкаясь на узкой полоске асфальта, направлялись в сторону метро, раскачиваясь, словно пингвины.
Среди этих десятков людей будто бы мелькнуло знакомое лицо. На мгновенье мне показалось, что это лицо одного из дружков Щуки.
Издали привиделось, как он порезал сумку толстенной тётке наточенной монеткой, но потом его прикрыли идущие своими корпусами, и я окончательно потерял его из виду.
В сквере за перронами я увидел павильон-музей «Траурный поезд В. И. Ленина».
После смерти тело Вождя мирового пролетариата привезли на Павелецкий. И теперь площадь перед вокзалом называлась Ленинской.
Нас привозили в музей в день, когда принимали в пионеры.
К моему удивлению, он был всё ещё открыт. Там внутри были лавочки, и я решил зайти внутрь, чтобы собраться с мыслями.
Как ни странно, в залах никого не было. В стеклянном павильоне стоял старый локомотив, который тащил вагон с телом Ленина.
На ручке подножки, ведущей в кабину, была приоткрыта. Пока я раздумывал, могу ли переночевать в кабине машиниста, я краем глаза заметил проскользнувшую тень метрах в десяти.
Я сам не хотел быть обнаруженным, потому что решил, что тут можно спокойно провести ночь и, честно говоря, немного шуганулся, потому что мне показалось, что это появился сотрудник музея.
По идее, если бы меня обнаружили, то должны были вывести из здания перед закрытием, но очень быстро я понял, что владелец тени сам боится меня.
Я заглянул под колёса и увидел, как два глаза, не моргая, смотрят на меня из тени.
— Привет, ты что там делаешь? — обратился я к мальчишке лет десяти-одиннадцати. Он выскочил из-под брюха паровоза и попытался броситься наутек. Но был мгновенно пойман за шкирку.
Одежда его имела довольно потрёпанный вид и, судя по всему, давно не стирана.
— Эй, я же с тобой говорю. Невежливо не отвечать на вопросы старших.
— Не такой уж ты и старший, чтобы спрашивать с меня за базар, — он попытался изловчиться и укусить меня за предплечье.
Но я вовремя среагировал, перехватив его другой рукой.
— Полегче, пацан, так и без молочных зубов остаться можно. Как звать-то тебя?
Передо мной стоял настоящий волчонок. Я не верил своим глазам. Он смахивал на настоящего беспризорника, которых официально в СССР не существовало.
— Геннадием меня зовут, — гордо задрал нос мальчик. Передо мной стоял настоящий волчонок.
— Генка, значит. Меня Сашей. Можешь называть Саней, если хочешь. Ты это… Если не будешь кусаться и обещаешь не убегать, я тебя отпущу. Идёт?
Мальчишка недоверчиво посмотрел на меня. Но потом согласно кивнул. «Врёт, свалит при первой же возможности», — я безошибочно прочитал мимику на его лице.
— Живёшь здесь?
Генка кивнул.
— И давно?
— С мая. Я тут всё знаю. А тебе чего надо?
— Да вот хотел до утра на вокзале перекантоваться, но оказалось, что он закрыт…
— Тсс, тихо! — напряжённо зашептал мой новый знакомый.
Вдруг из дальней противоположной стороны помещения послышались женские старческие голоса. Это шли две служительницы и, проверяя, нет ли припозднившихся посетителей, закрывали музей на ночь.
— Сюда! — тихо шепнул Генка, указывая на три больших агитационных куба с плакатами, которые стояли у стены.
Мы вдвоём метнулись к фанерным фигурам и скрылись в тени за ними.
Видно, что Генка давно освоился в помещении музея и чувствовал себя уверенно.