— Думаешь, они нас не найдут? — тихо вполголоса спросил я мальчишку.
— Нет, они сюда никогда не доходят, они даже не заметят, что я ленточку на подножке машиниста не зацепил обратно, — ответил он. — Я тут все ходы-выходы знаю, могу в любое время зайти и выйти.
И действительно, сотрудницы музея осмотрели помещение издалека, заперли изнутри входные двери и ушли обратно к служебному входу.
— Ушли, — он снова посмотрел на меня с недоверием. — Так что ты здесь ищешь? Непохоже, чтобы ты хотел перекантоваться ночь.
— Это ещё почему, Генка? — я улыбнулся его подозрительности.
— Слишком чистенький. Такие, как ты, на вокзалах не кантуются. Пошли.
Мы вышли из своего укрытия и направились в кабину машиниста. Генка по-хозяйски указал мне на импровизированную лежанку из вагонного матраса у топки, а сам уселся в кресло машиниста.
— Ты сказал, «такие, как ты», — что ты имел в виду? Какие такие?
— Такие, — он поднял глаза к потолку, чтобы найти для меня подходящее объяснение. — Ну, не бичи.
— Бичи? А кто такие бичи?
Вопрос разозлил моего маленького собеседника:
— Что ты, Ваньку, валяешь? Бич — это бывший интеллигентный человек, который стал алкашом и всю свою жизнь спустил под откос. Будто бы не знаешь.
— А ты откуда знаешь?
— Оттуда! Я много чего такого знаю, чего ты не знаешь.
— Откуда «оттуда»? Как сюда попал?
— Детдомовский я, — он сказал это с какой-то особой гордостью. Видимо, пребывание в детдоме придавало ему дополнительных очков и уважения в том кругу, в котором ему приходилось общаться.
— А вообще я мать свою ищу.
— И как успехи в поисках?
— Почти нашёл, но говорят, что она на Юга уехала.
Он рассказал свою историю, как мать много бухала, в очередной раз вышла замуж за мужика и попросила пожить временно в детдоме. Годик-другой.
Генка пунктуально выждал два года и отправился на её поиски.
Совершенно непонятно, правду он говорит или врёт. Может, просто сбежал из дома, а сам мне заливает. Есть категория детей, склонных к бродяжничеству в его возрасте.
— Что-то не вяжется. Скоро уже середина лета, ты тут с мая. Когда мать-то нашёл?
— Ты меня на правде не лови, а то пойдёшь со своими вопросами куда подальше, — грубо ответил мне Генка. — Чтобы мамку на Югах найти, деньги нужны, я коплю пока.
— Ладно, ладно. Никто тебе не проверяет. Ты здесь в музее один живёшь с мая?
— Я сюда неделю назад переехал, до этого на прачке жил.
— На прачке?
— Ну да, на комбинате, где бельё из вагонов стирают и гладят, меня там даже кормили.
— А что ушёл-то, раз там так хорошо было?
— Да место хлебное в переходе с одним калекой не поделили, он на меня ментов натравил. Он всю неделю меня там шарят, я же не дурак, им в руки попадаться.
Тут на его лице мелькнула тревога.
— А ты сам, случаем, не мент, Саня?
— Нет. В некотором роде я такой же, как и ты. Наши истории чем-то похожи.
— Что, тоже мать бросила? — сочувственно и искренне спросил меня Генка, как это умеют делать только дети.
— Нет.
— Тогда мы не похожи. В чём мы похожи?
— Ты ушёл из детдома, чтобы достичь своей цели — найти мать. Я тоже ушёл из дома, потому что у меня есть своя цель.
— А какая у тебя цель?
Генка ждал моего ответа с серьёзным лицом. Сейчас он мне казался взрослым мужиком, который повидал в жизни многое.
— Я хочу стать лучшим автогонщиком.
Мой маленький собеседник силился понять смысл сказанных слов.
Брови пацанёнка удивлённо поднялись, а потом он залился смехом.
— Разве можно хотеть стать автогонщиком, — я тоже улыбался смеющемуся мальчику, Генка не унимался. — Можно хотеть есть, можно хотеть водки.
Его смех разливался по большому помещению музея с застывшим навеки траурным паровозом на путях.
Потом вдруг его лицо снова стало серьёзным.
— Или можно хотеть найти мать.
Генка не верил ни в серьёзность, ни в ценность моей мечты. По сравнению с его бедой, мои тоже казались мне мелкими. Мне хотелось утешить его, но, как бывает в таких случаях, никогда не знаешь, поможешь или оттолкнёшь от себя бедолагу словами сострадания. Поэтому я решил перевести разговор.
— Ты сказал, что тебя кормили на прачке?
— Угу, а что?
— А когда ты последний раз ел?
— Ну, вчера.
— Ты сказал, что знаешь все входы-выходы. Магазины ещё открыты?
— А что?
— Есть хочешь?
— Деньги есть?
— Есть.
— Давай.
— Э нет, так не пойдёт, вместе пошли.
Он оглядел меня с ног до головы, потом оценил ширину моих плеч: