— Не, ты не пролезёшь.
— Куда?
— Ну, через слуховое окно в подвале. Я так сюда залезаю.
— Показывай, — я поднялся и взял свой рюкзак.
— Ну, пошли, — он пожал плечами.
— Слушай, Генка, а тут сигнализация не сработает от того, что мы здесь по музею лазаем?
Я вспомнил, что снаружи висела красная лампочка в антивандальном колпаке, которая призвана предупреждать злоумышленников от необдуманных действий.
— Неа, она не работает.
— А лампочка снаружи?
— Лампочку они просто так включают, но уже месяц ждут электрика, который никак не едет. Старухи-надсмотрщицы говорили, что в мае мыши перегрызли провода, и были ложные срабатывания по нескольку раз за ночь. Вот директор и приказал отключить пока.
— Не надсмотрщицы, а смотрительницы, — поправил я его с улыбкой.
Через минуту мы оказались в подвальном помещении музея, который отличался исключительной чистотой. В одном из узких коридоров под потолком на стене располагалось небольшое зарешёченное оконце.
Я оценил размеры оконного проёма и понял, что действительно не пролез бы. Словно читая мои мысли, пацанёнок разъяснил:
— Если сюда могли пролезать взрослые, то в этом подвале давно по ночам спали бичи, — Генка покосился на меня. — Я так, только я тут ночую, это только моё место, — Генка застолбил за собой право «собственности» на музей. — Только я могу здесь спать, мне чужие гости не нужны.
Я действительно почувствовал себя гостем на секунду и рассматривал интерьер.
— Давай деньги, что встал? Что купить?
Генка стоял под окном.
— Ну, давай пару батонов хлеба и две бутылки кефира, по одной на брата, — я полез в рюкзак и из внутреннего кармашка достал единственную свою десятку и протянул её Генке. — Только сдачу не забудь.
— Не забуду. А можно вместо батона я пачку печенья «Ручеёк» вместо батона себе возьму? — он спросил с серьёзным видом. — За четырнадцать копеек?
— Можно.
— Может, ты пива хочешь?
— Какое пиво, только кефир! Я тебе дам пива, ты глянь на него…
— Хорошо. Я просто спросил. Тогда жди, я скоро.
Он деловито убрал деньги в карман грязных штанов.
— А решётка? — мне казалось, что вылезти в окно невозможно.
— Будь спок!
Он по-обезьяньи упёрся руками и ногами в противоположные стены и ловко вскарабкался наверх. Потом открыл окно, а за ним саму решётку, которая оказалась подобием дверцы на петлях.
Генка через секунду скрылся на улице. Я огляделся по сторонам.
Парнишка нашёл действительно хорошее убежище.
Он был достаточно смышлён для того, чтобы не оставлять тут следов и, скорее всего, мог бы ночевать в музее до холодов или первого снега.
Делать было нечего, и, ожидая его возвращения, я стал прохаживаться взад-вперёд, думая о том, что с ним делать.
По-хорошему, его нужно было сдать в милицию или вернуть обратно в детдом.
Негоже ребёнку беспризорничать и шастать по вокзальным подвалам, тем более, когда в стране созданы все условия для таких, как он.
И школы, и пионерские лагеря, и спортивные секции, кружки всякие.
Но отлично понимал, что если я просто сдам его ментам, то это будет очередным предательством взрослых, которым он уже и так не особо доверяет из-за ветреной матери.
Он просто ещё раз сбежит и станет настоящим зверёнышем. Который будет воровать и прятаться уже от любых взрослых. А в конце концов просто сгинет.
Поэтому я решил, что устроюсь на работу в гараж, буду в первое время навещать его, подкармливать, может даже водить на гонки.
А потом, когда мы с ним окончательно подружимся, уговорю его самого вернуться в детдом.
Я ждал его довольно долго. Генка всё не возвращался. Я стал сомневаться, правильно ли поступил, отправив его за покупками. Ведь для него десять рублей — большой соблазн.
Да и мало ли что могло произойти. Его могли увидеть вокзальные бичи и отобрать деньги. Могла загрести милиция. Нет, лучше было, конечно, дождаться утра голодными и вместе сходить в магазин.
Беспокойство за мальчишку охватило меня, но что я мог поделать. Не мог же я ломиться наружу через запертые двери. Это самый прямой путь в кутузку.
Прошло уже часа полтора, а его всё не было. Я уже пару раз сходил к паровозу, надеясь, что у Генки есть другой, альтернативный лаз, но тщетно.
Наконец в окне мелькнула тень, и я увидел, как мальчишка лезет в подвал через то самое окно с решёткой вперёд ногами. Он прикрыл за собой решётку, окно и спрыгнул на пол с довольной рожицей.
— Вот, всё принёс. На тебе сдачу.
Он протянул в маленьком кулаке смятые бумажные деньги и монетки.