Лишь Николай, сложив руки на груди и оперевшись на переднее крыло машины, стоял не шелохнувшись.
— Александр, я договорился с отделом кадров. Паспорт и справку из вуза мы принесём позже. На, держи, — он протянул мне временный пропуск из плотной бумаги, — нужно принести три фотографии три на четыре.
Я кивнул, по ходу размышляя, где взять денег на фотографа.
— Ты принят на автобазу Академии наук СССР учеником автослесаря с окладом шестьдесят пять рублей в месяц. Через два или три месяца пройдёшь комиссию и получишь второй разряд.
— Мы поможем, не переживай, это несложно, — прокомментировал Артур.
Трубецкой продолжил:
— Там зарплата станет повыше — девяносто в месяц, но, насколько я понимаю, тебе придётся перевестись на полставки из-за учёбы в институте. Пока до сентября будешь работать так же, как и остальные — с восьми до семнадцати. Есть вопросы?
Я отрицательно покачал головой.
— А теперь пойдём смотреть твои апартаменты. Бери свой рюкзак.
— Апартаменты?
— Да, ты же у нас пока без жилья.
Он улыбнулся и жестом пригласил следовать за ним. Когда я уходил из бокса, Соменко проводил меня злобным взглядом и не проронил ни слова в мой адрес.
— Прости его, он слаб, а ты силён, — сказал мне князь, не оборачиваясь и ловко перепрыгивая через колдобины и лужи средних размеров на территории автобазы.
— Игорь Николаевич, я не совсем понял, кого нужно простить.
— Ты понял, что я говорю о Николае. Он никогда не станет хорошим гонщиком, а тем более чемпионом.
— Почему?
— Он из тех людей, что прекрасны в своих мечтах-замыслах, но совершенно бессильны в их осуществлении. В этом и его беда, и его обаяние.
Я промолчал, обдумывая, много ли я знаю подобных людей.
— Он бывает иногда невыносим, но в целом он неплохой парень.
— Да, выходит, что я крупно ему насолил. Мне показалось, что он меня ненавидит.
— Нет. Это не ненависть.
— Что же тогда? — я шёл за князем, пока мы не остановились у строительного вагончика с окном, забитым досками.
Трубецкой повернулся ко мне и улыбнулся.
— Это страх. Он боится тебя.
Я ничего не понял.
— Он знает, что он упёрся в свой потолок, и ты пришёл, чтобы сменить его в команде, занять его место.
— Как же я могу занять его место, если он является главным и единственным гонщиком в команде?
— Иногда место, которое занимает человек в жизни, давно не имеет ничего общего с этой самой жизнью. Это все видят. Проходи.
На этих словах Трубецкой открыл и вытащил из петель навесной замок на бытовке.
— Конечно, не «Отель Энтернасьональ», но я полагаю, это намного лучше, чем вокзальная скамья. Летом тут можно жить, если всё привести в порядок. А ближе к осени что-нибудь придумаем.
Я заглянул внутрь. Там стояла кровать, тумбочка, стол и два стула. Меня вполне устраивало.
— Это тебе на первое время, — князь протянул мне двадцатипятирублёвку.
— Нет, я не могу взять.
— Берите, берите, Александр. Теперь мы не чужие люди, мы одна команда. Отдадите с первого полученного жалования.
Мне было неудобно, но деваться было некуда. Как-то нужно было питаться и те же фотографии делать.
Трубецкой вручил мне ключ от вагончика.
— Спасибо большое, Игорь Николаевич. Можно вопрос?
— Слушаю, Александр.
— А вы были хорошим гонщиком?
— Сложно ответить однозначно на этот вопрос. Быть хорошим гонщиком — это не только быть быстрым и уметь прекрасно водить автомобиль. Это нечто большее. Хороший гонщик умеет читать всю картину целиком.
— Картину гонок?
— Берите выше, Александр. Картину мира! Хороший гонщик читает всё: погоду, покрытие трассы, окружающих гонщика женщин, машину, топливо, настроение конкурентов, членов команды, свои собственные слабые и сильные стороны.
— Ого!
— Располагайтесь, когда наведёте тут порядок, то приходите в бокс, мы начнём изучать всё перечисленное. Забыл сообщить, гостей снаружи водить сюда крайне нежелательно. Особенно представительниц прекрасного пола.
— Здорово, но у меня пока нет, как вы сказали, окружающих женщин. Разве что только мама и сестра. Они вряд ли захотят сюда прийти.
— Результаты ваших гонок всецело зависят от ваших женщин. Только они способны вдохновлять, окрылять или тормозить хорошего гонщика.
— Даже если это мама гонщика.
— Особенно мама.
— Ваша мама влияла на ваши результаты, Игорь Николаевич?
— Очевидно, что она была вечно недовольна тем, что я вместо того, чтобы возить её на воскресные пикники, все выходные пропадал, гоняя на автомобилях.