На треке, на сервисных позициях меня окружали суетливые техники из моей и других команд, вокруг царила атмосфера праздника. Одна за другой стояли невероятно красивые гоночные машины.
Десятки барабанов ритмично выстукивали дробью бразильскую самбу, звуком напоминая что-то среднее между там-тамом и пионерскими. Пам-пабам-ба, пам-пабам-ма. Тук-тук-тук-тук.
Вдалеке гудели дудки и трубы, наигрывая одновременно несколько разных мелодий.
Шум праздника был всепоглощающим.
Девушки в американских кепках-бейсболках, бордовых футболках и обтягивающих шортиках маршировали вдоль трибун.
Жонглировали клетчатыми флагами и улыбались всем, кто разглядывал и наслаждался красотой их движений.
Целое море зрителей на трибунах. Даже океан, настолько густой, что можно было лишь видеть головы зрителей или руки, если они поднимали их вверх.
Люди на трибунах улыбались и свистели в ответ. Махали руками, кричали девушкам, пускали «волну».
Но вдруг, среди этой плотной толпы я увидел двоих. Мужчину и женщину. Оба смотрели на меня.
Хорошенькая женщина с интересом, едва улыбаясь, смотрела на меня оценивающе. Кажется, это была Нина. Да, это она, она держала своего спутника под руку. Лицо мужчины же было жёстким и сосредоточенным.
Он смотрел на меня настоящим волком. Глаза его горели ненавистью. Оттого казалось, что он вот-вот оскалится, зарычит и по-волчьи клацнет зубами. Кто-то тихо с опаской шепнул на ухо:
— Отвернись, это же Ваха…
Я же продолжал смотреть ему прямо в глаза. Лицо будто приближалось, будто в кадре фильма, когда камера наезжает на объект.
Потом я перевёл взгляд на лицо девушки. Оно изменилось. Теперь это не была Нина. Лицо было незнакомым.
Я раскрыл глаза и увидел, что уже рассвело. Мало кто знает, что летом в Москве рассветает в полчетвертого утра.
Я понял, что пора вставать и нужно собираться на авторынок «Сукино болото» в Южном порту.
На часах половина шестого.
Плотно позавтракав и вскипятив чай в стакане кипятильником, я всё же решил взять с собой сто рублей на случай, если с меня потребуют аванс.
По словам Володи, рынок открывался затемно. Самые первые продавцы запчастей приезжали туда на своих машинах.
Я же мог добраться только на метро, которое открывалось в шесть утра. Пройдясь по спящему городу, я ровно к шести добрался к вестибюлю «Академической» на Площади Хо Ши Мина.
У метро уже стояло несколько человек с заспанными лицами. Одни курили. Другие ёжились и прогуливались взад-вперёд.
Один мужик листал толстую шестнадцатиполосную газету, принеся её с собой. «Литературка».
Хрупкая девушка, почти подросток, читала книгу, погрузившись в повествование настолько, что совсем не замечала ничего вокруг.
Я смотрел на этих людей и представлял, как они живут.
Я любил рисовать в воображении их жилища, места работы и отдыха. Хотя очень часто у наших людей место жительства и было единственным местом отдыха.
Без двух минут шесть люди начали подтягиваться ближе к двери и нетерпеливо поглядывать на часы, заглядывать в вестибюль станции, ища глазами дежурную или дежурного.
Это была такая игра нервов. Толпящиеся у входа люди переминались с ноги на ногу. Сотрудников метрополитена нигде не было видно. Кто-то начинал возмущаться.
— Уже почти шесть, где же они?
— Ещё спят, наверно, им спешить некуда. Это мы встали ни свет ни заря.
Народ ожидал, что дежурные опоздают, не раскроют двери метро вовремя.
Если дежурные действительно опоздают, то они рискуют услышать много нелестного в свой адрес.
Лёгкое нервное волнение последних секунд перед открытием передавалось почти всем.
Даже девушка, читавшая книгу, начала то и дело поглядывать на дверь украдкой и прислушиваться к недовольному ропотанию толпы.
Я посмотрел на свои часы. Ровно шесть утра. И вот, словно по мановению волшебной палочки, ниоткуда появилась дежурная и стала отпирать дверь.
Напряжение толпы тут же улетучилось с первыми щелчками замка. Все права защищены, как говорится. Никто не украл у людей ни минуты времени.
Мне кажется, дежурные всегда потешаются над первыми посетителями, специально не появляются в поле зрения, чтобы привести граждан в тонус.
Ещё ни разу не было такого, чтобы они открыли метро не вовремя. Казалось бы, пусти людей на минуту раньше — никто не будет нервничать. Но такого тоже никогда не происходит.
Пятачок с грохотом провалился в недра автомата-турникета. Я спустился по эскалатору, вышел на платформу и стал ожидать поезда. С утра в субботу они ходили так же регулярно, только с чуть большими интервалами.