Он приложил ладонь к своему горлу.
— Хорошо, пиши расписку на сто рублей.
— Чего? — он снова закипал.
— Без расписки не возьму. Я вечером приеду, а ты мне скажешь, не знаю никакого Александра. Плакали мои бабки. У нас тут даже нет свидетелей, кто мои слова подтвердит и то, что ты получил сто рублей.
— У нас так не принято. А если менты меня вместе с твоей распиской за жопу возьмут?
— Мы с тобой оба рискуем. Меня могут повязать не меньше твоего, у меня вообще суд скоро. Пиши расписку.
Я извлёк из внутреннего кармана купюру в сто рублей, положил на стол, хлопнув сверху ладонью.
Он разозлился, но достал чистый лист бумаги и спросил:
— На кого писать?
— Пиши на Саню Академика.
Глава 14
Гонщик должен быть смелым, но не должен забывать,
что ничего не боятся только дураки.
Вальтер Рёрль
Моя душа ликовала, эмоции внутри меня звучали, словно симфонический оркестр, а в крови бушевали неведомые стихии.
Я не знаю, как именно сработало моё воображение, но никакой торсионной подвески для нашего «Жигулёнка» не существовало в природе.
Баклан наверняка хорошо разбирался в серийных запчастях, а вот вероятность того, что он разбирается в гоночных подвесках, была крайне низка.
По выражению его лица с самого начала было видно, что он желает избавиться от этих амортизаторов как можно скорее.
Наверняка он купил их у Стрелкова за пять сотен рублей.
Но ни один уважающий себя торгаш, к каким, несомненно, причислял себя Баклан, не позволит себе продавать товар без прибыли.
Жадность сыграла с ним плохую шутку. Он увидел «фирму» и тут же схватился за амортизаторы «Koni».
Скорее всего, он хотел на них наварить два конца, то есть сто процентов.
Но товар оказался неликвидом, что в общем-то во времена дефицита запчастей было абсолютно непостижимо.
Покупатели сметали всё. Особенно импортное. Только успевай отгружать.
Промучившись с полгода и не найдя ни одного человека, кроме меня, заинтересованного в покупке, Баклан вынужден был накинуть сверху сто рублей вместо пятисот, лишь бы вернуть вложенные деньги.
Мой рассказ про гоночную подвеску закрыл недостающие бреши в его картине мира.
Несмотря на нервозность, чувствовалось, что Иннокентий рад избавиться от них. Пусть с минимальным доходом. Наверняка над ним подтрунивали коллеги, и он будет заливать им, что продал амортизаторы в три конца. Тысячи за полторы.
Очевидно, что здесь, на Южнопортовом автомобильном рынке, крутились огромные бабки.
А это не могло не привлекать внимания разных проходимцев и мошенников.
Не приходится удивляться, что тут появились уголовники, аферисты всех мастей и вся эта «кидающая» шатия-братия.
Первое знакомство с теневым сектором российской экономики состоялось. Чуждая подавляющему большинству жителей нашей страны, теневая экономика была реальностью.
Сам авторынок оказался не таким уж страшным, как его описывали.
Всё-таки среди посетителей были не только легковерные бездари и тупицы, но и осаждающие их жулики и аферисты.
Основная масса состояла из обычных людей, если так можно было назвать тех, кто мог себе позволить купить автомобиль.
Теперь нужно было довести дело до конца. Надо постараться найти Серёгу и договориться с ним про подработку.
Я взял расписку, аккуратно сложил её и убрал в карман. Уточнив, до которого часа работает Баклан, я отпер дверь и отправился на поиски Серёги.
Людей на рынке стало ещё больше. Я попробовал разыскать его взглядом в толпе, но понял, что это нереально.
Немного подумав, я решил вернуться к его «Победе» и подождать его там, если он ещё не уехал. Не отвлекаясь на продаваемые экземпляры, я двинулся в сторону автобусной остановки.
Оказалось, что я очень вовремя принял это решение. Недалеко от «Победы» толпа зевак наблюдала за конфликтом, который разразился между Серёгой и незнакомым здоровенным кавказцем.
Они стояли у капота перед машиной на проезжей части.
— Я тэбэ говориль, чтоби ти сюда не ходиль со своими чехлями? — оппонент моего нового знакомого держал его здоровенной волосатой рукой за грудки. Акцент выдавал в нём грузина.
Серёга пытался освободиться и что-то ответить, но пока у него это плохо получалось. В его глазах не было страха, но явно был слабее физически. Держись, братец, я уже рядом!
— Я тэбе говориль, что это наше мэсто, ми тут работаем?