Теперь он летел третьим. Он постепенно сокращал дистанцию с Николаем.
Вдруг там, где шли первые три машины, серая трасса стала темнеть. Трек накрывала туча, из которой, как из ведра, полил ливень.
До трибун он дошёл минуты через две. Зрители раскрыли зонтики. Но я не обращал на дождь никакого внимания. В одно мгновенье я и мои коллеги рядом промокли до последней нитки. Вода стекала с меня ручьями.
Я встал и, стоя, вглядывался в трек. Гонщики завершали первый круг, группа лидеров пошла на второй.
В сердце закралась тревога. Наш «Жигулёнок», не сбавляя хода, всё ещё молнией летел за лидером бампер в бампер.
Но одно дело «поймать сквозняк» на сухой трассе, а другое — идти в облаке дождевой пыли с бешено работающими дворниками.
В какой-то момент мне показалось, что Николая выбросит с трассы, машина фланировала вправо в неуправляемом сносе, но он сумел вернуть управление, выровнять и вернуться в хвост лидеру.
Он мог бы и выбрать другую тактику, но сзади напирал Давид Махарадзе, которому Соменко из-за Нины не уступит ни за что на свете.
Три лидирующие машины снова ушли в слепую зону.
Я ждал с замиранием сердца, когда они снова появятся в поле зрения. Но мои худшие опасения подтвердились. Из слепой зоны на огромной скорости вылетели всего две.
Нашего «Жигулёнка» среди них не было. Теперь Давид Махарадзе шёл на первой позиции. Ещё секунд через десять выскочили третий, четвёртый, пятый гоночные автомобили, принадлежащие другим командам.
— Твою же мать! — вскочил с места Слава, с громким шлепком хлопая себя по мокрым бёдрам. А потом, показывая пальцем на участок слепой зоны, закричал во всё горло:
— Там кто-то горит! Твааааюю мааать!
Над тем местом, где предположительно находился зигзагообразный поворот, поднимался столб густого чёрного дыма, под которым виднелись высокие языки яркого пламени.
Глава 16
Пока люди изобретают всё более мощные
автомобили, хирургу всегда найдётся место под солнцем.
Артур Хейли
— Саша, Артур, в техничку! Слава, остаёшься с Ниной, — скомандовал Трубецкой и быстрым шагом направился к микроавтобусу «Техпомощи». Это был старенький списанный «РАФик», отслуживший свой век в «Скорой помощи». Пока мы добежали до технички, дождь так же внезапно прекратился, как и начался.
Гонку не остановили, поэтому нам пришлось добираться до места аварии не по трассе, а по внешней дороге. Мы потеряли на этом несколько драгоценных минут.
Когда мы добрались до места аварии, то увидели следующую картину: несколько машин остановилось, горящий «жигулёнок» поливали из огнетушителей. Соменко успели вытащить из салона — он лежал за ограждением на земле, неподвижно, на спине и смотрел на нас.
Мы втроём подбежали к нему.
— Как вы, Николай? — Трубецкой опустился на одно колено и взял руку Николая.
— Ничего не чувствую, — Соменко на секунду посмотрел на меня и тут же отвернулся.
— Попробуйте пошевелить рукой, — обратился князь к нашему гонщику, потерпевшему катастрофу.
Но я не заметил никакого движения. Николай смотрел в небо. По щеке скатилась слеза.
— А другой?
— Ни рукой, ни ногой…
Каналья, похоже, что Соменко поломался, не дай Боже. Кроме сожаления и человеческого сочувствия, в тот момент я ничего к нему не испытывал.
Автомобильный спорт — опасное увлечение. Каждая гонка — это рулетка. Уравнение с множеством неизвестных. Постоянны лишь скорость, риск и высокая вероятность катастрофы.
Никому не пожелаешь оказаться на месте Коли. Так себе перспектива — пролежать всю жизнь прикованным к койке.
— Карету «Неотложной помощи» вызвали? — спросил князь.
— Сразу же, сказали, что едут, — ответил подошедший водитель «Техпомощи».
— Что произошло, Николай, расскажите, — Трубецкой обратился к Соменко.
— Я шёл за Мелковым из Ленинградского ДОСААФа, как он вдруг резко затормозил на прямой, ни с того ни с сего. Я резко ухожу вправо. И начинаю его обгонять. Но тут сзади удар в левое крыло. Махарадзе меня намеренно закрутил. Видит, что я на сликах шёл. Меня раскрутило как волчок, машину бросило на ограждения со всей дури. А потом отбросило на другую сторону, через всю трассу. Дальше темнота. Очнулся уже здесь. Лежу и вижу, как вы подбежали. Так и понял, что я разбился.
Николай взглянул на меня в смятении. Как я и думал, Давид Махарадзе оказался полной мразью. Пока было непонятно, что со второй машиной. Гонку наконец-то остановили, зафиксировав позиции.
— Ничего, Коля, мы разберёмся, — Трубецкой похлопал по его руке, — вы обязательно восстановитесь и встанете на ноги. Мы найдём вам лучших врачей. Я поеду с вами. Александр, Артур, очень осторожно скажите Нине, что Николая забрали в больницу. Я сам ей расскажу остальное, как только вернусь.