— Это которые «Это только начало»?
— Они самые. После начала вечера никого с улицы в ресторан пускать не будут, так что вам придётся пройти к входу и оттуда встречать ваших гостей.
Серёга строго посмотрел на официанта, а потом неожиданно расплылся в улыбке. Он вытащил из кожаного портмоне трёшку и протянул тому купюру, зажатую между указательным и средним пальцем.
Официант почти поклонился, осторожно взялся за край зелёной трёхрублёвой, но Серёга удержал:
— Проследи, чтобы у наших гостей всё было в порядке. Сначала придёт толстячок лет тридцати, ты его узнаешь по чёрному пончо, которое он носит почти всегда. А потом вместе придут ещё две прекрасные девушки. Все будут спрашивать Юрка. Веди их к нам за стол. Усёк?
— Конечно, спросят Юрка. Привести толстячка и двух прекрасных девушек к вам за стол, — повторил официант, будто запоминал заказ.
— Смотри, чтобы они там на входе недолго ждали. Пусть их не маринуют, а встретят, как важных гостей. Это передашь метрдотелю, — он отпустил купюру и тут же достал синюю пятирублёвку и положил её на стол рядом с салфеткой, — а это тебе. Заберёшь, когда всех усадишь.
— Всё понял! — официант с таким же наклонённым корпусом спешно профланировал в сторону входа, остановился у метрдотеля, передал ему деньги, что-то шепча на ухо и указывая в сторону нашего стола.
Метрдотель, похожий на солиста «Песняров», с усами и бакенбардами, согласно закивал.
— На хрена сорить деньгами, Серёг? Я бы сам сходил спокойно. Целых восемь рублей! — я от удивления вытаращил глаза на друга. Такие излишние траты казались мне совсем не разумными.
Серёга улыбнулся, ответил не сразу. Он достал сигарету, закурил и затянулся*.
— Он нам ещё очень пригодится, ты просто не знаешь, насколько полезно в некоторых случаях иметь личный контакт с работниками ресторана.
Я не понял, о чём он говорит, но Юрок, также улыбаясь, кивнул мне за спину.
Я обернулся и в дальней тёмной нише ресторана увидел кутящую компанию из шести-семи человек. Это были наши старые знакомые с Южного порта — конкуренты с друзьями Серёги.
— Здравствуйте, я ваша тётя… — отреагировал я на неожиданно обнаруженную группу неприятеля.
— Я сразу понял, что толстяк неспроста назначил здесь встречу. Он обычно сюда не ходит.
— Помнишь, я тебе рассказывал про Давида Махарадзе, который вынес нашего Соменко и фактически сжёг нашу тачку.
— Ну? Он что, среди них?
Я тоже улыбнулся.
— Ага, прикинь…
— Который?
Глава 19
Двигатель — как женщина. Нужно знать,
где прикоснуться.
Энцо Феррари.
— Вон тот, с копной волос типа шапки на голове, — у Махарадзе была причёска, закрывающая лоб, брови, уши, затылок и часть шеи, — в белом костюме, вон видишь.
— А этот… А ты знаешь, что они близнецы?
— Кто они?
— Твой гонщик и тот, на кого ты сейчас указал. Это не Давид, это его брат Костя. Его в определённых кругах знают как Котэ.
— Так это не Давид Махарадзе?
— Нет, это его преподобный братец — Котэ. Не путай со знаменитым футбольным комментатором, он сильно старше этих Махарадзе, даже не родственник. Прям обидно за деда.
В Союзе не принято носить белые костюмы. Не могу сказать, что это было противозаконно, но в белых костюмах было что-то франтоватое и тщеславное.
Негласный свод правил, определяющих, какая мужская одежда подходит для конкретной обстановки, накладывал на ношение белых костюмов определённые ограничения.
Носить белый костюм могли не все. Облачённый в такой костюм человек мог быть только артистом.
Тут уж не важно — на работе или во время отдыха. А ещё белый костюм мог надеть жених. Всё. Других исключений из правил нет.
Конечно, хорошо скроенный костюм в большинстве случаев выглядел роскошно и придавал обладателю шарма.
Но такой шик в одежде всегда был вызовом окружающему обществу.
А это, как известно, довольно рискованная штука. Белые костюмы нигде не продавали, даже в «Берёзках».
Редко когда портные брались шить белые костюмы.
Но Котэ Махарадзе не просто был одет в элегантную белую тройку с чёрной рубашкой.
Ещё и небрежно свисающий с шеи шёлковый белый шарф дополнял картину, призванную впечатлить окружающих.
В большинстве своём наши мужики часто имели всего один костюм на все случаи жизни, от свадьбы до похорон, как говорится.
Костюмы носили тёмных, серых и реже бежевых расцветок. Крестьянам, работягам, служащим и интеллигенции было не до роскоши. Или особого индивидуального стиля.