До этого я читал про то, как главные герои романов посещали рестораны со своими девушками или видел только в кино.
Посетители ресторана — а «Славянский Базар» был в тот вечер уже набит под завязку — шумели всё громче. И наступил момент, которого я ждал с моего прихода.
Ансамбль заиграл медленный танец.
— Кавалеры приглашают дам! — объявил конферансье.
Солист затянул:
— «Там, где клён шумит, Над речной волной, Говорили мы о любви с тобой, Опустел тот клён…»
Вдруг у нашего стола появился один из друзей Махарадзе. Он был одним из тех, кто поспел к концу инцидента в Южном Порту, закончившегося двумя нокдаунами для их стороны и разбитыми фарами «Победы» для нашей.
— Здравствуйте, — он галантно поздоровался с обеими девушками, потом убрал одну руку за спину, а другую протянул Саше, — красавица, разрешите пригласить вас на танец?
Я уже был готов дать ему как следует, рассчитывая траекторию апперкота в массивную челюсть из сидячего положения, но услышал голос Саши:
— Молодой человек, во-первых, я здесь не одна, а со своим молодым человеком, а во-вторых, я не танцую с незнакомцами.
Я не знал, какие слова мне было приятнее слышать — про то, что она послала нахрен незнакомца или про то, что назвала меня «своим» молодым человеком.
Подошедший будто вспомнил, что допустил оплошность и нарушил этикет, игнорируя нас с Серёгой. Он делано попытался исправить свою ошибку.
— Ах, как жаль. Прошу миллион извинений, — потом, после короткой паузы, он обратился ко мне, — можно потанцевать с вашей девушкой?
— Девушка не танцует, — я встал и, улыбаясь, посмотрел ему в глаза, что он однозначно воспринял как агрессию, а не как доброжелательный отказ.
Потом я взял её ладонь в свою. Это было невероятно приятно.
— Пойдём потанцуем, милая.
Незадачливый кавалер сделал шаг назад, пропуская нас к танцевальной площадке между столами.
Он хотел было спросить у Серёги про танец со Светой, но, погладив свой затылок, передумал и зашагал обратно к своему столику.
Но в тот вечер удача улыбалась мне всей своей широкой белозубой улыбкой.
И уже через несколько секунд, затаив от волнения дыхание, я обнимал Сашу в медленном танце и вглядывался во всю глубину её невероятно искрящихся глаз.
— «Четырём ветрам, Грусть-печаль раздам, Не вернётся вновь это лето к нам…»
Мы покачивались в такт мелодии.
— «Не вернётся вновь, Не вернётся вновь, Не вернётся вновь, Не вернётся вновь это лето к нам…» — грустно поднимая брови, медленно разводил воздух свободной ладонью от сердца к залу Николай Носков.
Внимание многих женщин в ресторане было приковано к нашей паре. Они смотрели больше на Сашу, но вместе с тем оценивали мои шансы на обладание такой красоткой.
Девушки в школе на меня заглядывались всегда. Ровесницы, те, что немногим помладше, и даже постарше.
Не то чтобы я был какой-то потрясный красавец или видный король школьных дискотек.
Нет, скорее я был средней внешности, но крепкого телосложения. Спорт давал о себе знать к концу восьмого класса. Стригся я коротко, одевался и обувался просто и при этом всегда чисто.
Класса с пятого я завёл себе привычку надраивать школьную обувь до зеркального блеска.
При этой простой внешности девушки во мне всегда что-то находили. Им со мной было весело, мне с ними интересно.
Я никогда не переходил границ дозволенного и относился к каждой уважительно. Может, поэтому девчонки в моём обществе чувствовали себя уверенно.
Наши самые обычные девчонки. Но ведь Саша была особенной! С такой девушкой я впервые находился так близко рядом и ощущал у себя на коже её лёгкое дыхание.
А иногда я чувствовал своей грудью мгновенные прикосновения к её телу.
Мы молча кружились в танце, и мне совсем не хотелось говорить. Моим единственным желанием было оставаться в этом танце вечность.
— Знаешь, Каменев, — первой заговорила она. — С тобой так приятно просто молчать… Если бы ты знал, как я устала от болтливых и самовлюблённых ухажёров… А в тебе с самого первого дня нашего знакомства чувствуется какая-то надёжность.
Я улыбнулся и снова посмотрел в её глаза. Она говорила искренне.
— Ты невероятно красивая, ты даже не представляешь…
Она засмеялась и приложила палец к моим губам.
— Так, Каменев. Стоп! Замолчи, а то ты так все впечатление о себе испортишь. Не будь, как эти…
— Как кто?
— Как те, которые видят во мне только глупую, смазливую куклу.
— Не буду. Ты не кукла. Ты гонщица!