– Ты, кстати, зачем явился? Неужели захотел убедиться в твёрдости моих намерений?
– Планировал пожелать счастливого пути, – выпятил он грудь, но сорвался на громкий хохот, который, к слову, быстро стих. – Но… чёрт… ты так смотришь…
Том перешёл на доверительный шёпот и подался ко мне ближе, чуть склонился.
– Что я должен сказать, чтобы ты завершила этот спектакль?
– Ну давай, Томилин, не разочаровывай меня… – слетело с губ налегке.
Как бы я ни старалась, но улыбка вышла милостивой, а руки сами собой скрестились на груди. Том прищурился и как-то неловко осмотрелся по сторонам, затем совершенно безвольно качнулся на пятках.
– Нет, мне несложно, – заверил он, проникновенно вскинув брови и будто взволнованно обведя губы языком. – Просто хочется знать предел, если такой в принципе имеется. – Томилин прищурился и презрительно скривился. – Предел твоей стервозности, Лин!
Выдав самую мерзкую из своих надменных улыбочек, я щёлкнула перед Томилиным зубами.
– Признательная речь затянулась, но я готова подождать ещё.
– В Лондон собралась… – с каким-то осуждением заметил он и раздражённо скривился. – А тебе ведь туда не нужно. Тебе и здесь хорошо!
Совершенно беззаботно передёрнув плечиками, я смешливо хмыкнула.
– Мама говорит, что пора сменить круг общения. Дворовая шпана плохо влияет на мой дивный мягкий характер.
– А о том, что шпана, завидев тебя, прячется по углам, мама так и не узнала? И, наверно, не догадывается, что твой дивный мягкий характер придётся не по вкусу чопорной публике?
– Главное – вера в успех! – выдала я, своевольно вскинув подбородок.
– Да ты скиснешь там уже не первой неделе! А ещё будешь скучать… – как-то уж совсем непрозрачно намекнул он на наше общее на двоих влечение.
Я стиснула зубы и задорно встряхнула головой.
– Если это случится, заведу кота. Догадываешься, как назову?
Томилин зло зажевал губами, а затем множественно кивнул.
– А, может, всё правильно. Может, так и должно быть! – излишне громко выдал он и окинул меня совершенно безумным взглядом. – И тебе просто стоит подрасти… – добавил без особого удовольствия, после чего глубоко затянулся воздухом, который отчего-то показался мне раскалённым.
– Ты что задумал, Томилин? – на всякий случай уточнила я, а он расправил плечи и первым устремился к стойке регистрации.
Пришлось засеменить за парнем следом, но тот явно торопился от меня избавиться. Буквально зашвырнув чемодан на ленту, он проконтролировал, как выдали посадочный талон, и лично сопроводил к зоне ожидания вылета. Мне бы стоило вовремя тормознуть его и заметить, что шутка не удалась, но дурацкое упрямство буквально толкало в спину. Независимость тоже пришлась некстати, а шальной блеск в глазах и вовсе слепил. Я даже ничего не успела понять, как мы оказались по разные стороны зоны таможенного контроля. Он с удовлетворённой ухмылкой на губах остался где-то позади, я, чуть растерянная, но всё ещё не желающая этого признать – на двадцать метров дальше.
– Счастливо оставаться, – подмигнула я на прощание, но Томилин не ответил. Он так и стоял истуканом, глядя, будто сквозь меня.
Развернувшись к парню спиной, я знала наверняка, что от моей самоуверенной улыбки не осталось и намёка, а следующие два шага разлились на душе какой-то непривычной тоской. Мысль о том, что я не увижу Тома долгих десять месяцев, не успела сформироваться в бестолковой голове, но уже отдавала ноющей болью где-то между лопатками.
Глава 1. Десять месяцев спустя.
Перелёт оказался не из простых, а времени на то, чтобы хорошенько выспаться, не хватало – Вадим настаивал на совместном ужине. Он всегда на чём-нибудь настаивал. Наверно, такова была его жизненная позиция: ни дня без боя, ни секунды без борьбы. Когда-то меня это умиляло, сейчас же всё больше тянуло отвернуться в сторону и изобразить рвотный рефлекс. Жалко, оценить мои старания было некому – Вадиком все вокруг восхищались. Он был успешным, целеустремлённым и неизменно стремился к лидерству. Даже когда соперничать было глупо! Заключительная хвалебная ода хозяйке дома была от него, стоимость личного авто оказывалась непременно выше, чем у соседей, а помощница по хозяйству имела три высших образования. О том, что это, скорее, минус, и как минимум странно, он, пожалуй, и не задумывался. И вот сейчас этот ужин!
Наверно, ничто не изматывало так, как общение с Вадиком наедине. Даже репетиции у мисс Басселл не казались такими изнурительными. Он требовал безупречности во всём. Не сказать, что я особо старалась угодить, но сократить количество замечаний хотя бы вдвое, было неплохим стимулом выучить правила этикета. Эти самые замечания выдавались непрерывным потоком и уже через пару недель общения больше напоминали жужжание назойливой мухи, от которой никак не удавалось отмахнуться. А я, совершенно не чувствуя поддержки в чужой стране, в незнакомом обществе с дурацкими традициями, зачем-то поддавалась.