Марго постаралась припомнить всё произошедшее с ней, начиная с прогулки в парке: все свои мысли, ощущения, все мелочи, которые случайно видела и слышала. Ей стало плохо в том месте, где висело фото пропавшего человека, она очнулась в другой одежде, признала Бабура, а потом и Семёна. Странные дом и предметы перестали казаться таковыми. Сон, подтвердился реальными вещами. Её внешность немного изменилась. В разговоре с мужчиной она чётко была уверена в своих словах, хотя всю жизнь проработала экономистом, и только недавно стала интересоваться мистикой и духовностью.
Маргарита Степановна хихикнула:
- Так Ритулечка, а ты книжечками в последнее время какими зачитывалась? Муж полюбопытствует, что читаешь, а ты такая: да ерунду всякую. И телефончик от него отворачиваешь, чтоб не подсмотрел. Ага, вот и дочиталась, милая, до свершившегося факта: ты там, где тебя знают, но ты, как не в себе, но и не в психлечебнице. И, да-да, ум отказывается признать, куда ты попала. И что делать? Так, Ритуля, не паниковать. Попробуем освоиться, сориентироваться и найти решение проблемы. Что первым на очереди? Правильно, Семён. Он уж придёт скоро. А знаешь ли ты что делать?
Хихиканье Марго переросло в истеричный смех. Она вдруг вспомнила старый мультик «80 дней вокруг света» и героя, который разговаривал сам с собой: «Мистер Фикс? Есть ли у вас план, мистер Фикс?..» Сильно захотелось пить.
Марго оборвала истерику и с кряхтением безрадостно поднялась с колен: надо привести себя в порядок до появления Семёна. Утоляя потребности, она всё больше чувствовала себя на своём месте, и хоть и с трудом, но приняла факт, что не просто знает то, о чём раньше не подозревала, а каким-то образом это пережила. И сопротивление этому принятию только усугубляет её беспокойство. Она снова вспомнила рекомендации с онлайн-семинаров, подышала глубоко и размеренно и, улёгшись прямо на полу рядом с Бабуром, расслабилась. Марго удалось то, чего раньше не получалось, она почувствовала такую тяжесть тела, что стало невозможно дышать. «Вдох порождает мысль», - всплыло в памяти лицо Учителя. Она перестала сопротивляться и отключилась.
В чувство привёл Бабур, лизнув в лоб.
- Так, Бабур, - деловито сказала женщина, поднимаясь с пола, - жизнь – самое ценное в любом мире, тем более молодая жизнь. Попробуем сплести новую судьбу?
Бабур вскочил, словно выражая готовность. В это время заскрипело крыльцо.
Илью уложили на софу, Семён бережно снял с него верхнюю одежду. Марго порылась в шкафу и нашла вязаный плед. Цвет у него был чёрным, а спираль, расширяющаяся к центру, белой. Семён, увидев покрывало, неожиданно занервничал:
- Рит, всё же хорошо будет, да? Он же не…
Марго обратилась не к мужчине, а к исхудавшему неподвижному подростку.
- Я тебя накрою, чтоб не замёрз. Ты не бойся, ты просто поспишь, а завтра уйдёшь домой. Бабур будет охранять.
В болезненном уставшем взгляде мальчика, мелькнула горечь. Он, едва двигая губами, с трудом прошелестел:
- Я не смогу.
И вот тут Марго разъярилась:
- Я сказала – значит, верь, - зашипела она, сузив глаза. Черты лица заострились, а седые, аккуратно причёсанные короткие волосы, словно наэлектризованные, встали дыбом. Суетившийся возле неё Бабур сел, а Семён отступил.
Женщину саму поразила нежданная ярость, её окатило жаром, а вместе с ним[СБ1] в затылке налилась тяжесть, двинулась ко лбу, виски сжало, а перед глазами заплясали чёрные мушки.
Марго сморщилась от боли, но та очень быстро прошла, в голове зазвенела лёгкость, а вместо мушек закружилась синяя воронка. Её центр стал расходиться, образуя сияющее окно, а потом Марго увидела всех, в том числе себя, будто издалека. Откуда-то поняла: это знак – всё правильно, и напряжённо, словно боясь расплескать состояние, указала Семёну на дверь.
- Завтра. В полдень, - глухо произнесла женщина.
7. Ритуал
Мужчина попятился, со страхом и тоской глядя то на сына, то на Марго. Остановиться или подойти к софе он не мог, Бабур, скаля зубы, теснил к двери. Рита, уверенная, что зверь сделает всё правильно, моментально забыла о Семёне и медленно, оценивая со стороны мельчайшее своё движение, склонилась над лежащим под пледом мальчиком:
- Ты, - зрачки женщины расширились, глаза казались черными провалами в бездну, лицо сковало такое напряжение, что губы едва двигались, выдавливая слова, утягивающие в пропасть, - будешь спать, пока не разбужу я или мой зверь.
Ужас во взгляде Ильи затуманился, длинные по-девчачьи ресницы легли на щёки. Рита знала, какое тяжёлое впечатление производила её «работа», и в душе сочувствовала смельчакам, решившимся просить о помощи, но по-другому не умела. Учитель мог.