Народ, поколебленный воодушевлением и горячностью, отважился на эксперимент. Главное, чтоб соседи не прознали, и не решили, что всё село перегрелось.
Рита тогда ещё не оборудовала себе кабинет, а потому расположилась на полу хибары. Она, закрыв глаза и усевшись на колени, представила себя рядом с Учителем, вспомнила до мельчайших подробностей ощущения единения, испытываемые в моменты наставлений. Внутри разлилась радость, будто она на самом деле снова была там.
Она хотела мысленно позвать старика, но словно забыла слова. Никак не получалось сформулировать желание, только выплёскивались горе и надежда. Неожиданно в голове вдруг раздался недовольный голос, звучавший, как сквозь вату: «Чего надо?» Рита опять не смогла оформить мысль, но её поняли и, обречённо вздохнув, предложили: «Любительница сложностей, вяжи дальше. Всё рядом. Я всегда здесь».
И Рита расслабилась, почувствовав кружение потоков вокруг. Она звала влагу. Не словами. Волны от её повязок и флажков вибрировали в оранжево-красных скоплениях пространства, мало-помалу расширяя прорехи, а девушка заполняла их, подхватывая схожие волны, мелькавшие за краснотой. Эти новые белёсые потоки с трудом просачивались сквозь ало-оранжевую пелену, и Рите, чтобы не упустить, пришлось слиться с ними и сначала удерживать, а потом погружать в колебание, вывязанное её узорами.
Уже ночью поднялся сильный ветер, пригнал тучи, и небо разорвалось. Пошёл дождь. Воздух постепенно наполнялся свежестью и сладковатым запахом влажной земли.
Поутру возле домишка Риты мокло больше половины деревни, так и не сняв её украшений. Они собрались благодарить, но в дверях рычал Бабур. Люди обеспокоенно переглядывались и переговаривались: они видели в окно застывшую истуканом на полу хозяйку. Может быть ей нужна помощь, да как войти?
В сознание Рита возвращалась с трудом. Она лилась с дождём, впитывалась пересохшей землёй, струилась по сосудам растений. Она не почувствовала удар, когда Бабур уронил её на пол и почти придавил собой, согревая и вылизывая лицо. Сквозь бело-голубые водовороты вдруг полился инородный поток живого тепла. Он ласкал, звал, и девушка внезапно ощутила себя, боль и ломоту в теле.
После этого происшествия к Рите стали относится с почтением и опаской. С девушкой и раньше мало общались, а теперь, и вовсе, обходили стороной, лишь в крайних случаях решаясь на разговор, но перед соседями и редкими визитёрами всегда стояли за неё горой. Удивительно, но деревня, включая болтливых и неразумных, свято хранила свою тайну.
11. Трикотажный ободок
- Шторы пока оставим, - пробормотала Марго, рассматривая лицо мальчика, освещённое тусклым пятном свечи. В этом неярком свете его бледная кожа, казалось, подсвечивала, а на щеках появился едва различимый румянец. Впалые глазницы не пугали, как прежде, чернотой, лёгкая тень лишь говорила, что человек устал и отдыхает. Спокойное дыхание подтверждало это.
- Ну что? Продолжим? – непонятно к кому обратилась женщина. Бабур, ещё как только она очнулась, выскользнул наружу: входная дверь не запиралась. Марго была уверена, что никто без приглашения не зайдёт, а Бабур, даже на прогулке, присматривает за домом.
«Иди уже, ненормальная», - фыркнул в голове знакомый голос.
«Сама такая», - незлобиво ответила Марго.
Напившись от души, женщина спустилась в кабинет. Она больше не ощущала того напряжения, с которым шла в первый раз. Зелёный ковёр умиротворял, белые стены настраивали на вдумчивость и концентрацию внимания. Марго скинула носки и с удовольствием прошлась по ковру. Казалось, босые ноги чувствуют живую траву и землю.
Разобрав подставку из реек, спрятала алмаз. Придвинула поближе к креслу корзинку с клубками, села, прикрыла глаза. Теперь надо настроиться на работу. И улыбнулась, вспомнив самую первую попытку сконцентрироваться.
Учитель объяснил, что нужно делать. Рита выбрала место, села на колени, положила на них руки, ладонями вверх, выпрямила спину, закрыла глаза и начала размеренно дышать, наблюдая, как воздух, касаясь ноздрей, проникает в тело, как горячим потоком выходит и уносит с собой мысли. В тот момент она гордилась собой: старик не отказал ей, как Амиру, взял в ученицы, и вот теперь она приобщается к неведомому.