И в этот торжественный момент девушка ощутила лёгкое движение по телу под балахоном и покалывание. Она постаралась не обращать на дискомфорт внимание, продолжая бесстрастно сосредотачиваться. Движение усилилось, а покалывания стали ощутимее. Раздражённая помехой, Рита приоткрыла один глаз и с воплем подскочила, хлопая себя по рукам, встряхивая одежду. По ней деловито ползали муравьи, исследуя, пробуя на вкус, проторяя новые тропы. Оказалось, она не обратила внимания на кучку из кусочков листьев и веток и разместилась почти на муравьином гнезде. Учитель долго смеялся над незадачливой ученицей. А она поняла, что гордыня не способствует наблюдательности.
Мысли Марго заскакали и сбили с нужного настроя. Учитель…
Она вынула из корзины медные спицы - те самые. С интересом оглядела, даже ощупала. Какое, оказывается, таинство в них скрыто! Руки не почувствовали ничего необычного: тяжёлые, прохладные – всё, как всегда. Но Марго волновалась: одно дело - воспоминания. и совсем другое - самостоятельно ощутить чудо, созданное тем человеком. «Эй, ты продолжать-то будешь?» - охладил её возбуждение знакомый голосок.
Женщина вздохнула и, не выпуская спиц, снова смежила веки, успокаивая тело и сознание, концентрируясь, ощущая движение потоков. Марго пропустила момент, когда открыла глаза - вдруг обнаружила, что смотрит сквозь ресницы и чуть выше переносицы. Комната расплывалась в неярких цветовых волнах, расходящихся от предметов. Они пересекались, смешивались, создавая дрожащую мозаику. Марго не стала останавливаться на узорах, взгляд прошёл сквозь них, дальше. Мальчик. Казалось, он лежит в яйце. Серо-жёлтая оболочка была цельной, но очень тоненькой, в некоторых местах едва уловимой. Место «кляксы» темнело.
Женщина, не глядя, достала из корзины зелёный клубок. Это будет основной цвет. Она не задумывалась, руки чувствовали и выбирали нужное. Стукнули, соприкасаясь в первой петле, спицы. Рита никогда не знала, каким получится рисунок. Она просто улавливала, когда надо менять цвет. Её основной заботой было следить за гармонией переплетающихся потоков от нитей и того, ради которого она плетёт…
Женщина отдыхала на кровати, подложив под спину горку подушек. Она чувствовала удовлетворение, смешанное с беспокойством. Так всегда было. Рита понимала, что несмотря на её старание, настоящего результата может и не быть. Теперь всё зависит от самого мальчика: захочет ли он искренне принять её дар.
В дверь осторожно постучали.
- Заходи, - пригласила женщина, поднимаясь с подушек.
- Рит, ты прости, если не вовремя, я видел шторы, но ты сама сказала в полдень, - на пороге мялся Семён.
- А… - Марго только сейчас поняла, что забыла про портьеры. – это ж, чтоб сын твой подольше отдохнул. Проходи.
Пока мужчина разувался и скидывал верхнюю одежду, раздвинула шторы. Неожиданно яркий свет зимнего солнечного дня заполнил комнату, заплясал на пылинках, коснулся спящего мальчика.
- Солнышко сегодня нас радует, будто весну зовёт, - прокомментировал Семён, но голос выдавал не радость – тревогу.
– Рит, ну как? – он взволнованно кивнул на сына и шагнул к софе, - получилось?
- Сам смотри, - Марго откинула плед и ткнула пальцем в закатанную выше колена штанину, под которой виднелся расписной трикотажный ободок. - Носить только там. Не снимайте, только помыться когда. Стирайте тогда же, но в холодной воде, только в холодной, никакой не тёпленькой, и мылом, - и, немного замявшись, добавила, - да, и лучше об этом… украшении не рассказывать, и уж тем более не показывать. Само собой, вас, родителей, в виду не имею, но не другим.
- Конечно, Рит, конечно, - с жаром закивал Семён, - а Илюша-то…
- Буди, - скомандовала женщина.
Семён опустился на колени, огладил сына по голове, плечам, легонько сжал, и, напряжённо всматриваясь в лицо, тихо позвал:
- Сынок, Илюша! Просыпайся!
Не получив ответа, мужчина обеспокоенно взглянул на Риту.
- Просто спит, - пожала она плечами, - буди.
- Сынок, вставай, - громче произнёс отец и осторожно потряс.
Веки мальчика дрогнули, он протяжно вздохнул и зевнул, словно пробуждение доставило дискомфорт.
- Ой, пап, ты уже пришёл? Всё что ли? Домой? - хрипя спросонья и щурясь, удивился Илья.
Отец ласково улыбнулся:
- Домой, сынок.
- Погоди, - вклинилась Марго, видя, что Семён собирается поднять сына, и обратилась к мальчику, - ты, Илья, запомни: теперь от тебя зависит будешь ты бегать или нет. Конечно, ты ослаб, мышцы не работают, но это не значит, что ты не можешь двигаться. Тренируйся. Вот скажи, тебе тяжело дышать, как раньше?