- Нет, - глаза мальчика округлились.
- Вот, это потому, что дышать - естественно, и ты даже не задумываешься, что легко дышишь, - кивнула Марго, - и отец твой не сразу это понял. Но ты можешь также легко двигаться, только надо потренироваться.
В это время крыльцо под напором грузного тела заскрипело. Царапнув и пристукнув дверь, просунулся Бабур.
- Рит, я что хотел-то, - невпопад сказал Семён, переводя взгляд почем у-то на льва, - у тебя крыльцо такое опасное, вот-вот развалится. Я отремонтирую, только скажи.
Марго улыбнулась краешками губ, а Бабур вальяжно подошёл к хозяйке, пролез под её рукой, потеснил мужчину и уставился на мальчика. Илья опасливо замер. Несмотря на то, что за много лет к Бабуру все в селе привыкли, домашним питомцем не считали. А зверь, по-хозяйски оглядев подростка и увидев что-то интересное, фыркнул. Лежащий инстинктивно зажмурился и дёрнулся, отодвигаясь от зверя.
- Бабур тебе только что показал, что всё зависит от твоего желания, - женщина засмеялась и, потрепав льва, скомандовала, - не сомневайся в себе, Илья.
Марго с Бабуром отошли от софы. Илья, держась отцу за шею, сел, потом, поддерживаемый под спину, медленно поднялся и шагнул.
12. Лев
Марго сидела за столом и с наслаждением уплетала сладкий пирог, прихлёбывая травяной чай. Но пока пекла, ворчала:
- Как так-то? В доме шаром покати. Ты, Ритуль, когда последний раз в магазине была? Я кое-как муки стакан наскребла, прям, как в сказке: по амбару помела, по сусекам поскребла. Яиц нет, молоко скисло, масло на донышке. И на что тебе огород, если ни картошки, ни свёклы, ни морковки завалящей? Да поняла уже, - отмахивалась женщина от внутренних дебатов, сливая жидкое тесто в сковородку, - травы у тебя на огороде полезные, яблоки, малина, клубника, овощей в этом году неурожай, потому что ты все силы и время положила на поиск пространственно-временных линий. И вот надо оно тебе было? Ага, варенье нашла.
У Марго дом был – полная чаша, и здесь она недоумевала, удивляясь неприхотливости хозяйки. Чем бы Марго ни увлекалась, на первом месте у неё всегда стояли домашние дела: приготовить, убрать. Марго привыкла заботиться о семье, а здесь из семьи только Бабур, который сам знает, чего хочет и ухода не требует.
Жизнь Риты строилась вокруг собственного интереса. И желания были другие, не что-то купить, почитать, посмотреть, пообщаться, вкусно покушать, а постижение каких-то немыслимых идей, работа над самосознанием. Это было необычно. Марго, если сказать честно, всегда тянуло к эзотерике – непостижимое будоражило её, но она стеснялась этого увлечения, повторяя услышанное когда-то от родителей, а потом от уважаемых людей, что всё это полная блажь и ерунда. И лишь недавно, неожиданно поняв, что ни перед кем не обязана отчитываться в своих склонностях, позволила себе новое хобби.
Сейчас она пересмотрела свои взгляды и даже была благодарна Рите за её ошибку. Через непонятное и страшное пришло осознание, что это то самое приключение, которого Марго ждала всю жизнь: будоражащее, необычное, прекрасное. Она встретила другую себя и сравнивала две жизни, две параллели. Ведь здесь тоже была она, но такая, какой себя в том мире стеснялась, стараясь соответствовать каким-то идеалам. Когда Марго это поняла, у неё захолонуло сердце: какое счастье! У неё даже слёзы выступили от благодарности.
«А ты отчаянная и бесстрашная, - задумчиво протянул голос в голове, - то, что ты провернула с Ильёй – большой риск. Я бы сама на такое не пошла. Если только это уже не предусмотрено, но про то я не ведаю. Учитель мог, я – нет, не в этой жизни. А так, как откинут назад, в какого-нибудь червя, в наказание, чтоб не зазнавалась, и будешь снова проходить через[СБ1] все уроки, постигая себя».
Марго смутилась:
- Извини, - она обращалась к Рите вслух, как к реальной собеседнице, - не укладывается как-то, что доброе дело может оказаться совсем не добрым. Я, вообще, считаю, что если и стоит ради кого-то рисковать, то это дети. А ты ведь знала, что надо делать, так почему бы не помочь ребёнку?
Женщина помолчала, прислушиваясь к себе - сомнение, обречённость, покорность. Маргарита Степановна неловко поёрзала на табурете, будто устраиваясь поудобней.
- Рит, ну может не всё так плохо? Ты же сама сказала, что наверняка не знаешь. А помнишь, ты там с Амиром тоже людям жизнь меняла, и здесь, в деревне, бывало. Ладно, ладно… - Марго, ощутив всплеск негодования, даже руки подняла: сдаюсь, мол, - конечно, я другая, я не понимаю, и это не одно и тоже. Знаешь, я никогда не была бесстрашной, как ты говоришь, или отчаянной, скорее наоборот. Я всегда смотрела на других, боялась ошибиться, сделать не так, боялась осуждения. Но здесь я вдруг перестала бояться: я же никого и ничего тут не знаю, меня никто не знает, а принимают за кого-то явно более сильного. Я словно освободилась от внутренних ограничений, словно стала свободной и могущественной. Рит, а ты ведь собираешься меня возвращать?