Мы задерживаемся, пока толпа готовится к новому кровопролитию. Кто-то передает Сергею пачку денег, и я бросаю на него взгляд.
Он пожимает плечами, пряча выигрыш во внутренний карман.
— Ставки были не в ее пользу.
Я фыркаю, качая головой, и направляюсь к выходу. Я поставил десять тысяч на ее победу.
— Пора вести мою девушку домой.
Глава 4
Залак
Четыре года назад
— Пообещай мне кое-что, — шепчу я достаточно громко, чтобы Ти-Джей — Тито Хименес — услышал, но не выдал нашу позицию.
Пустынный зной прожигает кожу, а песок подо мной угрожает превратить нас обоих в стейки. Что бы я отдала за ледяную ванну прямо сейчас. И нормальную еду. И хорошую кровать.
Бетонное здание смотрит на меня пустыми окнами, словно насмехаясь. Отсутствие тепловых сигнатур — как пинок под дых после всех часов, проведенных здесь.
— Не переживай. Если тебя снова ужалит скорпион, я назову шестого ребенка в твою честь, — усмехается он рядом.
Опять это.
Я показываю ему средний палец, не сдвигая винтовку.
— Сначала найди хоть одну дуру, которая согласится зачать твое потомство.
— Девушки находят меня невероятно обаятельным, — фальшиво обижается он.
— Твоя мама не в счет.
— Зато бабушка — да.
Я фыркаю.
— Как только вернемся на базу, прими, блять, душ. Если не услышат, то учуют за версту.
— Это называются феромоны.
Работа с наводчиком — сплошное веселье, пока ты не валяешься в пустынной жаре на слежке. Из всего, через что заставляет пройти эта работа, наблюдение — худшее. Единственное отвлечение — мысль о том, как смыть с себя вонь.
Час такого — весело.
Три — расслабляюще.
Шесть — скучно.
Восемь — изматывающе.
Двенадцать? Я готова убить Ти-Джея, только бы выбраться отсюда.
Я качаю головой и снова осматриваю периметр. Как всегда, в заброшенном комплексе ни души. Здесь якобы скрывается полевой командир. Кто бы ни дал нам эту информацию, пусть подавится, если это ложный след.
Наш приказ — доложить, если цель обнаружена, затем держать позицию до подкрепления, чтобы взять его живым или мертвым. Но за пять часов — ноль движения. Единственное живое существо, которое мы видели — собака.
Мы с Ти-Джеем считаем разведданные полной лажей. Пока не доказано обратное, наши двенадцать часов растянутся до шестнадцати, пока кто-то не сменит нас.
Ветер усиливается, и последнее, чего я хочу — застрять в пустыне с тающими запасами. А если будет песчаная буря? Лично сопровожу нас обоих к вратам ада, лишь бы выбраться из этой дыры.
— Есть что-то? — выхожу в эфир ко второй точке, где якобы скрывается жена цели.
— Только что появился ребенок, — бормочет Маркс. — Больше ничего.
Стискиваю зубы, как раз когда в наушниках раздается голос капитана:
— Держитесь еще два часа.
Ти-Джей вздыхает:
— Мне надо по-маленькому.
Чудесно.
Он шевелится рядом, и я бросаю на него взгляд, когда его маскировочный костюм бьет меня по лицу. Вскоре он возвращается, и после часа тишины говорит:
— Сыграем в «Вижу-вижу»?
Да какая разница. Почему бы и нет?
Капитан был бы в ужасе, узнав, чем мы занимаемся следующий час. За годы игры на дежурствах мы научились мастерски доводить друг друга ответами.
Вижу что-то на букву С.
Песок?
Нет. Стратосфера.
Видно ли это? Нет. Дает ли повод для споров, чтобы убить время? Да.
У меня были другие наводчики, но только с Ти-Джеем мы сошлись. Теперь не избавиться друг от друга, даже если захотим.
— Встречаемся в точке сбора в двадцать сот, — наконец говорит капитан три часа спустя.
Смотрю на часы. Слава богу. Жара спала, но душ зовет меня по имени.
— Принято, — отвечает за меня Ти-Джей.
Обматываюсь полотенцем, выжимаю воду из длинных волос и надеваю чистую форму — на случай, если капитан решит снова выгнать нас.
Ти-Джей выходит из душа одновременно со мной. Увидев меня, он оскаливается и глубоко вдыхает, подняв руку:
— Пахнет розами.
Меня чуть не рвет.
— Отвратительно.
— Помылся специально для тебя, соседка.
Я кривлюсь, пока мы идем в отведенную нам комнату — как будто пятнадцати часов вместе недостаточно для сближения. Я люблю его, но иногда хочется побыть одной.
Это одна из мелких баз в стране, и наша команда должна пробыть здесь пару дней. Поскольку я единственная женщина в радиусе десяти миль, для меня нет отдельного помещения, поэтому меня запихнули к Ти-Джею и лунатику.
Мои жетоны позвякивают, пока мы идем по коридору. Большинство солдат уже спят, поэтому мы пробираемся в комнату тихо. Медленно открываю дверь — третий сосед отсутствует. Видимо, все еще на задании.
Не всем везет.
Включаем лампу у дальней стены.
— Я в дерьме. Если начнешь храпеть, закрою тебе лицо подушкой, — ворчит Ти-Джей, плюхаясь на койку.
— Взаимно. — Я повторяю его действия, но с большим изяществом.
Снимаю ботинки, ставлю их у кровати и ложусь на жесткую поверхность. Достаю из кармана фото, которое всегда ношу с собой. Многие здесь оставили дома жен и детей. Или родителей, ждущих их возвращения.