Я медленно протягиваю руку к голубой футболке. Провожу пальцами по вышивке. Слезы щиплют глаза, когда воспоминания подкатывают к горлу. У нас с Гаей, Эми и Матисом были одинаковые футболки с поездки в Скалистые горы.
Я и не надеялась увидеть ее снова.
Вешаю футболку обратно, затем нащупываю кожаную куртку Ferrari, которую Матис привез мне из Монако. Платье с выпускного. Худи, которое мы с Гаей пытались покрасить. Блузку, купленную в Париже во время семейной поездки.
Одно за другим воспоминания накрывают меня, пока я перебираю вещи.
Я не мечтала снова их увидеть. Гая говорила, что через неделю после моего побега мать заставила горничную собрать все мои вещи для пожертвований.
Пока я шла дальше, он жил в доме умерших родителей, управлял бизнесом отца...и хранил мои вещи. Через десять лет после того, как я бросила его и всё, что у меня было, они вернулись.
Я зажмуриваюсь, наслаждаясь болью. Резкий укол в ногу заставляет меня отступить на кровать. Мягкость пухового одеяла на мгновение вырывает меня из пучины отчаяния. Я и забыла, каково это — дорогое постельное белье. От богатства — к нищете — и снова к богатству. Не тот круг жизни, который я себе представляла.
Раскладываю свои скудные пожитки, затем встречаюсь с Сергеем, главой охраны, для ознакомления с территорией. Вернувшись в гостевой дом, плюхаюсь на диван перед телевизором, прижимая к глазу пакет с замороженными овощами.
Время идет, солнце садится, окрашивая небо в индиго. Несмотря на урчание в животе, не могу заставить себя встать, кроме как чтобы налить еще выпить. Кроме пачки рамена, вся еда здесь принадлежит Матису — а его подачки мне не нужны.
Я ничего не сделала, чтобы заслужить это. Не стоило соглашаться переезжать раньше. Две недели в палатке я бы выдержала.
Собираюсь пойти найти Сергея — пусть передаст Матису: «Спасибо, но я ухожу. Увидимся через две недели».
Только тянусь к обуви, как стук в дверь заставляет меня вздрогнуть. Инстинктивно хватаю пистолет из верхнего ящика у входа. Снимаю с предохранителя, прячусь за дверью — и только потом осознаю свои действия.
Сердце колотится, когда я моргаю, возвращаясь из мира, где нападение может произойти в любой момент.
Что за хрень? Угрозы нет.
Тревога бы сработала. Кто, по-моему, за мной придет? Охрана? Горничная? Господи, мне нужно взять себя в руки.
Засовываю пистолет в пояс спортивных штанов, прикрываю свитером. Смотрю в глазок, приоткрываю дверь.
Легок на помине.
Грудь сжимается при виде него. Я видела Матиса в костюме бесчисленное количество раз, но сейчас он выглядит особенно эффектно — дорогая ткань облегает мышцы. Платиновые волосы безупречно уложены, на пиджаке ни пылинки.
— Добрый вечер, Lieverd.
Он не может называть меня «дорогая».
— Говорили, тебя не будет неделю, — говорю я.
Сергей был идеальным посредником — Матис не смог бы уговорить меня остаться. А теперь он здесь, чтобы разрушить мою решимость.
— Разве не опасно придерживаться графика? — Уголок его губ приподнимается, на мгновение обнажая того мальчика, которого я знала.
— Это проверка?
— Нет, но могу устроить. — Он без церемоний вторгается в мое пространство, заставляя отступить. Прислоняется к косяку, засовывает руки в карманы. Поза небрежная, но она лишь подчеркивает, каким мужчиной он стал. — Помню, как ты любила ненавязчиво упомянуть свои оценки.
— Люди меняются, — кусаю щеку, не зная, как вести этот разговор.
— Меняются, — вздыхает он. — Но боюсь, некоторые черты моего характера остались неизлечимой чумой для окружающих.
— Дай угадаю. Все такой же невыносимый победитель и плохой проигравший.
— Все такой же гений, Зал. — Его улыбка бьет прямо в сердце.
Зал.
Ти-Джей называл меня «Зи-Би». Последний, кто звал меня «Зал», была Гая.
Этот слог впивается в сердце, угрожая разорвать его. Сжимаю пальцы в кулаки, словно это отгонит воспоминания о потерянных людях.
— Пропустишь меня или войду сам? — На его лице игривая ухмылка. Если он замечает мое смятение, то не подает вида. Не дожидаясь ответа, поднимает бумажный пакет с пола и проходит внутрь, игнорируя мое фырканье.
Его плечо касается моего, и по спине пробегает дрожь. Столько раз мы обнимались. Боже, как же я скучала по простым прикосновениям.
Он ставит пакет на стул, начинает рыться в шкафах.
Я скрещиваю руки, стараясь не замечать, как костюм облегает его тело. Ткань растягивается на плечах, а когда он снимает пиджак, ослабляет галстук и закатывает рукава, вся видимость формальности исчезает.
Я завороженно слежу за игрой сухожилий на его руке. Это сводит меня с ума.
— Что ты делаешь? — Я прочищаю горло.
— Предполагаю, ты не ужинала, и исправляю ситуацию.
— Матис, хватит.
Он останавливается, успев достать столовые приборы и выложить жареную лапшу на тарелку.
— Матис!
Он поднимает руки в капитуляции, поставив соевый соус рядом.
— Я не могу принять это. Всё это.
Я размахиваю рукой.
— Конкретнее, Дорогая.
Мерзавец. Он прекрасно понимает.
— Гостевой дом. Работу. Еду. Одежду. — Я указываю на спальню. — Всё, Матис. Это слишком. Я заберу свои вещи и вернусь через две недели, как договаривались. Я заслужу отдельное жилье. — Провожу рукой по волосам, забыв, что они заплетены. — Спасибо, но я не могу принять это.