Сжимая кулаки, я сосредотачиваюсь на деревянной двери. Сейчас раздастся стук. В любой момент моё сердце вспомнит, что оно не умерло, а мозг почувствует нечто большее, чем пустоту.
Я провожу пальцем по татуировке скорпиона, скрытой под бинтами на руке, где клешня тянется к большому и указательному пальцам. Части рисунка всё ещё выпуклые, несмотря на месяцы, прошедшие с момента нанесения. У моей сестры была точно такая же на рёбрах.
Была.
От неё остался лишь пепел в Атлантическом океане. Вместе с обломками разбившегося самолёта. Гая наконец обрела свободу, которой так хотела.
Я говорила ей, что эта грубая татуировка будет выглядеть нелепо среди тонких, изящных линий, покрывающих её тело с тех пор, как я увела её от родителей. Но она послала меня подальше, назвала идиоткой за то, что не оценила отсылку, и всё равно сделала её.
Хор криков и выкриков проносится через ангар, отражаясь от бетонных стен. По спине пробегает дрожь предвкушения, когда я разминаю плечи, пытаясь снять напряжение, сковывающее мышцы.
Три резких стука сотрясают дверь.
— Мы готовы.
Два слова — и кровь вскипает. Два слова — и я снова чувствую себя живой. Адреналин бурлит в венах, оглушая рёвом в ушах. Кожа покрывается мурашками в предвкушении удара о чью-то плоть. Каждый находит свой способ получать кайф.
Меня больше не прельщает прыжки из вертолётов. Нет пути назад к той жизни, что была до того, как я подвела сестру и свою команду.
Дешёвый адреналин и окровавленные деньги — вот моё покаяние.
Снимая цепочку, я прижимаю золотой кулон к губам, пытаясь вспомнить, когда в последний раз видела его на Гае, но картина в памяти уже размыта и тускла. С каждым днём я теряю её всё больше.
Прячу цепочку в карман штанов, проверяю, на месте ли мои жетоны. Деревянная скамья скрипит, когда я встаю. Приходится поправлять спортивный бюстгальтер — после стольких использований резинка растянулась, а ткань стала слишком тонкой.
Останавливаюсь в конце коридора, наблюдая за толпой, столпившейся вокруг центра. Возбуждение в воздухе почти осязаемо.
Здесь пахнет сигаретами, мочой, пивом и застоявшимся потом — как в любом другом подпольном клубе за последние два года. Как бы тошнотворно это ни было, этот смрад помогает сосредоточиться, пока я отмечаю каждую деталь вокруг: тяжесть кожаных ботинок, шпильки, удерживающие косу, женщину в сером, обчищающую карманы ничего не подозревающих мужчин. Пять выходов: тот, откуда я пришла, два роллетных, один на одиннадцать часов, последний — на три.
Здесь собрались мужчины и женщины со всех слоёв общества: типы с Уолл-стрит, бандиты, мафиози и ничем не примечательные соседи.
Другой город. Другой подпольный бойцовский клуб. Ещё один шанс умереть солдатской смертью. Сплошные кишки — и ни капли славы.
— Дамы и господа, следующая на ринге — фаворитка публики! — голос комментатора гремит в мегафон, едва перекрывая шум толпы. Он поворачивается на табурете, охватывая взглядом зал. — Рост пять семь, шесть нокаутов подряд, новое имя в Колорадо!
(Эти шесть нокаутов были месяцы назад, а достойной победы у меня не было уже семь недель. И если сегодня в руках у меня не окажется пачка денег, завтра я останусь без квартиры.)
— Она ядовита, она бьёт на поражение, и она жаждет крови! Встречайте — Смертельный Скорпион!
Зал взрывается рёвом. Я бросаю взгляд на татуировку на руке. Скорпион Leiurus quinquestriatus.
Сержант 75-го полка рейнджеров. 11 Bravo 1. Спецназ.
Позывной: Скорпион.
Звук бьёт в уши, когда я распахиваю дверь и иду к центру ангара. Люди расступаются, как море, открывая путь к импровизированному рингу. Раньше эта власть над толпой кружила голову, но уже давно внимание публики лишь усиливает тревогу от того, что я — центр всеобщего внимания.
Пачки зелёных купюр переходят из рук в руки в обмен на фишки, которые тут же исчезают в карманах. Мужик с маркером проверяет каждую банкноту на подлинность, прежде чем перейти к следующему клиенту. Сегодня я сделаю кого-то богатым.
Некоторые мужчины пялятся, другие уже предвкушают, как потолстеют их кошельки. Но есть и те, кто смотрит так, будто не может дождаться моей смерти. Этот взгляд я узнала сразу, как только мама родила дочь вместо второго сына.
Когда я приближаюсь к пустому кругу в центре зала, шум тонет в грохоте собственного пульса. Красные и коричневые пятна украшают серый бетонный пол, въедаясь в каждую трещину и пору, оставляя почти вечный след другого бойца.
Выйдя в центр, я складываю руки за спиной, уставившись прямо на комментатора. Я никогда не спрашиваю, кто будет моим противником. Мне важно лишь знать, сколько я получу, если отправлю этого человека на пол. Или под него.
Комментатор что-то вещает о моём оппоненте, но его слова теряют смысл, когда его тёмно-карие глаза встречаются с моими на долю секунды дольше, чем нужно. Лёгкие сжимаются, в ушах звенит отзвук фантомного взрыва. Я снова там. Кожа покрывается мурашками от воображаемого ощущения осколков, разрывающих плоть, пока я смотрю, как глаза моего лучшего друга холодеют и пустеют, а его кровь растекается по асфальту.
«Ти-Джею нужна помощь. Надо вызвать подмогу. Но я не могу пошевелиться, что-то давит на меня. Я должна помочь…»