– Решайся, дурашка, – миролюбиво сказал фээсбэшник, – чего ты боишься? Ведь опасности никакой. Никто тебя ловить не собирается. Сегодня вообще никого не ловят Выстрел в спину, потом в голову – и ты свободен Любой пионер справится, хотя нынче днем с огнем не найдешь пионера.
– Точно не поймают?
– Отвечаю! Бросишь пистолет и рви на все четыре стороны.
– А потом?
– Что потом?
– Ну, дальнейшее. Вы от меня отвяжетесь?
– Как это понимать – «отвяжетесь?» Все наши договоренности остаются в силе Будем сотрудничать, дружок, будем сотрудничать…
– Но ведь могут… того… – Артем выразительно чиркнул себя ребром ладони по горлу.
– Не исключена и такая возможность, – подтвердил следователь, – но как ты, наверное, знаешь, кто не рискует…
– А где его найти?
– Парня этого? Значит, так Сегодня с пяти до шести сиди дома и жди, я тебе позвоню и скажу, что и как делать Понял?
Артем кивнул. Фээсбэшник, не прощаясь, повернулся и пошел прочь, а Артем остался сидеть на скамейке То, что ему сейчас предложили, представляло смертельную опасность и в то же время манило своей остротой. По сути дела, он поднимался над толпой, становился вершителем чужих судуб Судьба давала ему шанс Да, он перечеркивает свою прошлую жизнь одним выстрелом, он по-настоящему рискует, но в этом и есть смысл существования.
К тому же кто такой этот Костя Самсонов? Плебей! Недоразумение какое-то! Сбежал оттуда, сбежал отсюда… Дезертир! Да еще и предатель. Ведь так! Предатель! Там, в Чечне, ребята сражаются, а он… И здесь тоже… Взрывы какие-то устраивает… Из-за него повесился Дима
«Из-за него ли?» – вмешался здравый смысл. Но Артему нужно было оправдать свои будущие действия И он продолжал накручивать себя. В конце концов в его воображении вырисовался портрет законченного негодяя, которому, по сути дела, не место среди нормальных людей
И очень хорошо Артем прикончит его как бешеную собаку Таким не место в демократическом обществе
После выступления по телевидению Костю терзали странные необъяснимые чувства – с одной стороны, некий душевный подъем, а с другой – апатия, словно из него вынули душу, а вместо нее загнали стальную заклепку, заблокировавшую реальное восприятие событий. О дальнейшем Костя даже не думал, все, казалось, спланировано за него давным-давно, оставалось только следовать незримой направляющей Возникало ощущение, будто к нему потеряли всякий интерес. Человек, ведший с ним интервью, куда-то исчез, и Костя недоуменно шарахался по пустынным в этот час бесконечным коридорам Останкино Никому не было до него никакого дела Наконец некая сердобольная девица, – Костя так и не понял, кто она такая, – вывела его из здания телецентра Он растерянно топтался у входа, не зная, что делать дальше. Глубокая ночь обнимала его Наполненный летними запахами воздух обволакивал, шептал неясное… Костя присел на ступеньку, в этот момент к нему подошел неизвестный человек, склонился над ним, потянул за рукав, увлекая за собой. Костя покорно поднялся. Тот подвел его к «Волге», сам сел за руль, и машина рванула вперед Они ехали долго, должно быть, через всю Москву, наконец машина остановилась у ярко освещенного фасада
– Гостиница «Салют», – сказал водитель, обернувшись к Косте, – тебе сюда, вот деньги, снимешь номер, обязательно одноместный, и отдыхай. Паспорт у тебя имеется?
Костя кивнул
– Вот и ладненько Денег пока хватит Жди!
Кого или что ждать, провожатый не объяснил и, как только Костя вылез из машины, тут же укатил.
Костя вошел в огромный, пустынный в этот час вестибюль, подошел к стойке регистрации, заполнил какие-то бумажки, и вот он уже в номере Все произошло будто само собой Парень кое-как разделся, рухнул на кровать и мгновенно провалился в тяжелый сон
Он спал почти целый день, лишь раз проснулся, кое-как протер глаза, натянул свои заскорузлые одежки, спустился в буфет, набрал еды, в полусне перекусил, даже толком не осознавая, что именно ест, и вновь рухнул на измятые простыни
Зато когда он вновь открыл глаза, то почувствовал себя полностью отдохнувшим и полным сил Все происшедшее осталось где-то далеко, словно в лабиринтах снов. Вроде и не было гонки у болота, телекамер, слепящего света софитов…
Минут сорок он плескался в ванной, потом тщательно почистил одежду, перекусил остатками полузасохшей снеди. Все как будто кончилось. Но кончилось ли? Он сидел в номере, таращился в телевизор и вовсе не желал думать о том, что случится дальше Зазвонил телефон
– Алло, – услышал он, – ты проснулся?
«Егор, – понял Костя, – значит, ничего не кончилось».
– Как будто, – вяло произнес он
– Тогда спускайся. Жду тебя внизу.
Егора Костя заметил сразу, тот сидел у самых дверей и читал газету Увидев напарника, тот кивнул в сторону выхода.
– Иди, я догоню, – услышал Костя едва различимый шепот Он вышел из гостиницы, спустился по ступенькам и, обойдя ее слева, прошел мимо каких-то магазинов и очутился в сквере Костя не оглядывался, хотя очень хотел это сделать, однако вскоре услышал за спиной шаги, и знакомый голос произнес с насмешкой:
– Ну, ты молодец, Костярин!
Костя невольно расплылся в улыбке, хотя еще секунду назад поводов для этого не ощущалось
– Прямо кинозвезда! – продолжил Егор. – Мужественный профиль, упрямый подбородок… Одним словом, непреклоность и воля Народ восхищен.
– Откуда знаешь? – не удержался от вопроса Костя
– Земля слухами полнится Огромный резонанс вызвало твое выступление. Все смотрели, все! Даже на самом «верху». Теперь решают, что с тобой делать. Одни считают, нужно посадить, другие – наградить
– Неужели серьезно?
– Думаешь, обманываю? Ты даже не представляешь, какого шума наделал. Почище любого взрыва А кто спланировал, кто осуществил?! Ваш покорный слуга! Полетят теперь головы, ой полетят! Но главное не в этом. Мы достигли своей цели, общественное мнение благодаря прессе сформировано, теперь несложно повернуть его в любую сторону. Это уж не нам решать, в какую Но при умелой пропагандистской кампании можно свалить несколько крупных чинов в правительстве и добиться реальных сдвигов в Чечне.
– В какую сторону? – неожиданно для самого себя спросил Костя
– Да нам-то какое дело. Как я понимаю, нашим хозяевам нужно, чтобы война продолжалась, тогда нефть пойдет на Запад через Турцию, но, с другой стороны, возможно, ситуацию уже переиграли, не зря туда зачастил этот генерал.
– Неужели ты думаешь, что и он купленный? – с недоверием спросил Костя
– Купленный, не купленный… Каждый преследует свои цели, генерал наживает политический капитал. Тех, кто за ним стоит, интересуют капиталы материального плана
– А в армии его считают правильным мужиком, – заметил Костя.
Егор усмехнулся:
– Правильные мужики остались только в кино Не верь никому, брат Костя, особенно политикам Ну ничего, наши хозяева разберутся…
– Твои хозяева! – твердо произнес Костя
– Твои, мои… Наши, и весь разговор!
– Думаешь, я буду вам служить?
– Опять твое чистоплюйство Да ты уже давно служишь, как и остальные.
– Какие остальные?
– Граждане некогда великой страны! Просто все зависит от цены Одного «сникерсом» купили, другого «Мерседесом», третьего политическим постом, всемирной известностью…
– Не всех, – отозвался Костя
– Да всех, всех! Причем по дешевке Не нужно строить иллюзий.
Костя насупился.
– Чего посмурнел? Не так все плохо. Завтра-послезавтра отчалим с тобой из страны, погуляем… Ты же мечтал: «синее море, белый пароход…»
– Нет, – твердо сказал Костя, – я уж лучше в деревню
– В деревню он захотел. Ну ты даешь! Аграрий выискался Особо медлить не советую, пока тебя не прихватили, но, вполне вероятно, передумают. И что тогда?
– А мне все равно.
– В лучшем случае снова служить заставят, а ведь ты служить не любишь
– Ничего, как-нибудь…
– Нет, Костярин, я тебя так просто не отпущу Полюбился ты мне, и эти твои ершистость, несговорчивость тоже полюбились.
– Если бы, – заметил Костя.