Контролируемая. Лучший вид.
Допиваю первое пиво и открываю второе, пока он берёт иглу с нитью и пинцет. Вцепляюсь в сиденье и кряхчу, когда остриё прокалывает кожу. Он не реагирует, зелёные глаза сосредоточены на ране, руки работают быстро и уверенно.
На мгновение мне кажется, что вижу, как он оживлялся, ухаживая за животными. Если бы его семья была другой, он носил бы халат ветеринара, а не костюм, зашивая раны после подпольных боёв.
Шиплю, когда игла снова входит в плоть.
— Ты умеешь шить. — Не вопрос, а попытка разрядить обстановку.
— Сегодня ты была медленнее обычного.
Я поднимаю на него глаза:
— Чем обычно?
Матис не отвечает.
Он видел мои бои? Сколько раз?
Неужели я настолько оторвалась от реальности, что перестала сканировать толпу? В чём смысл знать выходы, если я не вижу угрозу?
Часть меня хочет спросить, почему он не подошёл раньше. Годами я знала, что не готова встретиться с ним. Может, он тоже это понимал.
Вздрагиваю от неожиданного укола, резко вдыхаю, уставившись в пол.
— Ты не спросил, почему я ушла.
— У меня много вопросов, Lieverd, — говорит он тихо. Дорогая. У меня перехватывает дыхание. — Но этот не мешает мне спать по ночам.
Мешает. Не мешает.
Ком в горле растёт и не исчезает, когда я сглатываю.
Почему ты ушла без меня? Почему не пришла ко мне первой? Почему не связалась за все эти годы? Почему не попрощалась?
На этот раз я молчу. Не чувствую последний шов, не замечаю, как он затягивает узел. Прикосновение спиртовой салфетки кажется далёким, а его прощальные слова и звук шагов почти не доходят до сознания.
Когда дверь закрывается за ним, я просто сижу — на потрёпанном стуле, в пустой развалюхе, которую скоро потеряю, — и принимаю то, кем стала. Кем была всегда. Я сбежала из дома и спряталась от мира, когда стало тяжело. И продолжала бежать и гнить с тех пор, как моя жизнь рухнула.
Я знаю ответ на вопросы, которые он так и не задал.
Я трусливая дрянь.
Глава 3
Матис
Ранее в тот же день
Прошло 3728 дней с тех пор, как Залак ушла.
И вот она здесь. В моем городе. Прямо передо мной.
Залак Бхатия. Моя маленькая Lieverd. Девушка, в которую я влюбился еще до того, как услышал ее голос. Девушка, которую я потерял, не успев попрощаться. Ни последнего поцелуя. Ни последнего прикосновения. Только тишина.
А теперь я наблюдаю, как ее избивают до полусмерти.
Золотисто-коричневая кожа в крови и синяках, черные волосы разлетаются в стороны с каждым движением. Я вздрагиваю, когда кулак громилы обрушивается на ее челюсть. Тяжело смотреть, но я остаюсь, сдерживая гримасу при каждом ударе.
Это не первый раз, когда я вижу ее в бою, и вряд ли последний. Но если от меня что-то зависит, она больше не будет драться — пока ее нога не заживет и никто не сможет разглядеть ее слабость.
— Хорошая форма, но слабая работа ног, — оценивает Сергей рядом со мной.
Я киваю. Я бы не стал нанимать ее, если бы мой правый человек и глава безопасности считал, что этим подвергну ее опасности. Ее показатели с винтовкой говорят сами за себя. Ему нужно решить, смогу ли я спать спокойно или буду переживать, что она не сможет постоять за себя вне ринга.
— Она уже лучше большинства наших людей.
Ни за миллион лет я не думал, что моя Залак сможет победить моих же солдат в кулачном бою. Но вот она — устраивает ад человеку вдвое крупнее себя. Мне просто нужно убедить ее, что ей не нужно выживать, проводя ночи в подпольных боях.
Сергей изучает ее, прислонившись к стене, которая испачкала бы мое пальто — чего мне совсем не хочется.
— Быстрая. Неплохой хук. Восстанавливается средне. Думаю, ей понадобится минимум тренировок, как только починит ногу.
Похоже на одобрение.
Залак нуждается в лечении, но она не получит его, даже если упадет куча денег и кто-то скажет, что оно необходимо.
Я пытался ее найти, но она переезжала из города в город, никогда не задерживаясь надолго и всегда платя наличными. Я думал, она от кого-то бежит. Оказалось, она просто бежит от себя.
Как ни ужасно это признавать, я предпочел бы, чтобы она служила в армии. По крайней мере, тогда я мог проверять, где она находится, на какие задания ее отправляют, и судить о ее состоянии по отчетам. Последние два года признаки жизни были редки. Видео с ее боями — единственное доказательство, что она еще жива. Хотя и в этом я не был уверен.
Глаза Залак все те же темно-карие, но теперь они пусты. И это убивает меня — она стала призраком. Я помню ее фото до атаки на ее команду. Раньше она была мускулистой и излучала силу. Теперь — кожа да кости.