Единственным светом были семьи, живущие в поместье. Но и это было мимолетно.
Год за годом я не мог уснуть, думая: чувствует ли Залак то же самое в толпе? Одиночество поверхностных контактов. Смотрела ли она вглубь людей и думала: «И это все?» Всматривалась ли в потолок, пытаясь представить будущее, и видела лишь пустоту?
Я надеялся, что где бы она ни была, ей не знакомы эти чувства. Что, глядя на сестру, она знала: огонь не погас, и есть ради чего жить.
Когда погибли ее команда и Гая, моя боль была не из-за их смерти, а от осознания, что я мог потерять ее навсегда. Я пережил смерть родителей, потому что хотел сделать их гордыми, и потому что рядом был Сергей. А что есть у Залак?
Когда мой телохранитель погиб от пули в голову (спасибо Голдчайлду), я понял, что это идеальный шанс. Она не знает, но мои люди получили приказ защищать ее ценой собственных жизней — так же, как и меня.
Хотя защита ей нужна куда меньше, чем мне. Меня дико возбуждает, что она может избить кого-то лучше, чем я.
У «Исхода» могут быть сомнения насчет ее принятия, но я уверен, что она себя проявит. Однажды ей придется доказать, что она достойна. Она еще не готова к этому разговору, и у меня есть время до Испытания, чтобы разрушить ее стены и заставить впустить меня.
— Да, — вдруг говорит Залак, замечая, что я разглядываю ее профиль. — Ты спрашивал, не могу ли я уснуть. Ответ — да.
Я воспринимаю это как идеальный повод. Встаю, открываю дверь и оставляю ее на крыльце.
— Что ты делаешь?
— Не твое дело.
— Возражаю, раз ты входишь без спроса.
— Наше дело, Lieverd, — поправляю я.
Залак качает головой, позволяя мне рыться в ее вещах. Как и в прошлые ночи, когда я являлся с едой (а таких было много), здесь относительно чисто. Далеко не стерильно, как в первые дни, но беспорядка все больше по мере того, как она осваивается.
Я снимаю с кровати одеяло и подушки, добавляю запасные пледы и возвращаюсь. Она наблюдает, как я раскладываю два пледа и устраиваю подушки на шезлонге. Плюхаюсь, скидываю ботинки и закидываю ноги вверх.
Ухмыляюсь, любуясь ею. Ее мешковатая одежда скрывает мышцы, которые она накачала с переезда. Честно, от одной мысли у меня текут слюнки.
— Садись, — киваю на свободное место.
— Я не на работе. Не указывай.
Я беру телефон и пишу ей, что мне нужна ее помощь. Сообщение приходит, и ее грязный взгляд заставляет меня рассмеяться.
Залак замирает. В ее глазах мелькает внутренняя борьба, которую я могу понять. Она так долго была закрыта, что теперь решает: пускать ли кого-то снова. Даже если нет, я найду способ проникнуть в ее одиночество. Стану светом в ее темном углу, нравится ей это или нет.
Ворча, она опускается рядом, вся напряженная и неловкая. Эта девушка не стала бы делать то, что не хочет, а значит, она здесь по своей воле. Я накрываю нас одеялами и, забыв о субординации, обнимаю ее за плечи, притягивая к себе. Если до этого она была напряжена, то теперь просто окаменела.
Морозный воздух превращает наше дыхание в пар, но я не чувствую холода. Напряжение, сковавшее мое тело, медленно отпускает. Мы молчим: она смотрит на небо, я — на нее. Когда я последний раз держал ее в объятиях? Когда это не было пустотой?
Впервые за годы кажется, что все будет хорошо. Есть вещи, которые не вернуть: привычки, люди, черты характера. Но спустя десять лет она по-прежнему остается моей опорой, когда все рушится.
До ее возвращения я делал что-то только по необходимости. Каждая сделка была просто галочкой. Теперь у меня есть свет, к которому я иду, а не бесконечный круг.
Тишина затягивается, и с каждой минутой она расслабляется, позволяя себе принять этот момент, когда она не одна в холоде.
— Помнишь, как ты убегала ночью, пока родители спали? — спрашиваю я.
Мы сидели в гостевых домиках и делали то же, что сейчас — смотрели на звезды.
Залак фыркает.
— Не верится, что я научилась мастерить муляж тела на случай, если мама проверит комнату.
Скажу прямо: ее мать была стервой.
Царствие ей небесное.
— В моей профессии этот навык полезен. Надо было добавить в резюме.
Она смеется, прислоняясь головой к моей груди. В этот момент мы недосягаемы. Нет смерти, войны, бездны отчаяния. Но я знаю две вещи точно:
Она убила бы за меня.
А я сделал бы куда хуже ради нее.
Глава 10
Залак
— Как я узнал, что найду тебя здесь?