В голове вспыхивают воспоминания о лесе, и в глубине живота разливается тепло.
Он сияет. Так было с тех пор, как мы… возобновили отношения. Его улыбка такая яркая, что я чуть не отшатываюсь. Одетый в костюм, который делает его похожим на модель с обложки, он идеален до кончиков пальцев. Каждая прядь волос лежит на своем месте. Я всегда считала его самым красивым мужчиной, которого видела. А теперь, когда он улыбается так… с ним никто не сравнится. Его красота идет изнутри.
Но он не мой.
Матис самодовольно ухмыляется, стоя рядом с неоново-зеленым Bugatti.
Я несколько секунд смотрю на машину, пытаясь понять, почему она вне гаража. Осознание заставляет меня бросить на него сердитый взгляд.
Его так сложно уберечь от смерти.
— Как твой телохранитель, я не рекомендую ехать на этом автомобиле. Отдельно. Тебя могут загнать в угол, — говорю я.
— Сначала им нужно меня догнать.
— Окна...
— Пуленепробиваемые.
— Тебя могут преследовать.
— Будут преследовать.
Он указывает на четыре внедорожника позади нас.
Спорить бесполезно. Он все равно главный, и решение за ним. Даже если это может его убить. Может, стоит втянуть в этот разговор Сергея, чтобы он выступил голосом разума. Я киваю и собираюсь развернуться, но останавливаюсь.
— Залак.
Я оборачиваюсь и приподнимаю бровь, когда он открывает передо мной дверь пассажира.
— Как ты будешь меня защищать, если поедешь в другой машине?
Желудок сжимается при мысли о том, чтобы сесть в автомобиль, но страх рассеивается, когда я смотрю на Bugatti.
Он… не вызывает у меня тревоги. Машина такая маленькая и низкая, что мой мозг не ассоциирует ее с той, в которой я чуть не погибла. Неоновый цвет разрывает связь с тем событием и любое возможное сходство с бронированным внедорожником. Это больше похоже на сцену из фильма, чем на воспоминание.
Я прочищаю горло и благодарю его, садясь в машину.
Ничего. Ни холодного пота. Ни дрожи.
Он закрывает за мной дверь. Сердце бешено колотится, пока я осматриваю салон. Но все равно — ничего. Как будто я жду, что паника накроет, но ее нет. Воздух не становится густым. Кожа не горит. В ушах не звенит.
Я… Я в порядке.
Господи, я действительно в порядке.
Меня почти смешит эта мысль. Я сижу в машине — и со мной все хорошо. Ничего не происходит. В этой жестяной банке нет бомбы. Я готова расцеловать Матиса за это.
Двигатель рычит, и на моих губах появляется легкая улыбка. У меня получается. Черт возьми, у меня действительно получается. Матис садится за руль, и я сдерживаю порыв сказать ему, что с момента возвращения в Штаты я не ступала ни в одну машину, кроме автобуса, самолета или лимузина. А теперь вот я здесь, на переднем сиденье, в нарядном платье, трезвая и при исполнении.
Где бы ни были Гая и Ти-Джей, пусть выпьют за меня.
Матис подмигивает мне, будто молча празднует мою маленькую победу. Не колеблясь ни секунды, он несется по дороге, забыв о своей охране. Моя рука автоматически хватается за ручку двери — не для вида. Он едет как сумасшедший. Сложно сказать, что он хоть как-то «посмотрел» по сторонам, прежде чем выехать на дорогу.
— Ты — сплошная угроза, — бормочу я.
Он поворачивается ко мне, расплываясь в мальчишеской ухмылке, одной рукой управляя машиной.
— Мои люди должны быть начеку.
— Смотри на дорогу, — огрызаюсь я. — Мне и так сложно защищать тебя от тебя самого.
Он усмехается и подчиняется, но прежде чем он успевает ответить, я задаю главный вопрос:
— Куда мы едем?
— На ужин.
— Куда именно?
— В ресторан.
Я сверлю взглядом его профиль.
— Матис, куда?
Он вздыхает, и его улыбка становится шире, будто мысль о нашем пункте назначения его заводит. В животе неприятно холодеет, и весь мой недавний восторг тут же гаснет.
— В ресторан со звездой Мишлен, куда запись на шесть месяцев вперед. У меня забронирована отдельная комната.
Чтобы у него была приватность со своей спутницей.
Я опускаю окно, впуская прохладный воздух в салон. Уже через пару часов на этом месте может сидеть его дама, а мне придется самой искать дорогу назад.
— С кем ты встречаешься?
— Увидишь.
Меня подбрасывает на повороте. Или, может, это из-за того, что я не видела его таким расслабленным с тех пор, как начала на него работать. Ни напряжения в плечах. Морщинки вокруг глаз — от возраста, а не от забот. Он в своей стихии, и мне хочется списать это на адреналин от бешеной езды по городу.