Но нет. Он встречается с другой — и заставляет меня смотреть.
Может, я бы восприняла это куда спокойнее, если бы он сказал, что эта встреча — лишь прикрытие для сбора информации о Голдчайлде. Что все это — спектакль. Но ни то, ни другое не правда, и это убивает.
Впереди загораются огни ресторана. Я осматриваю район, отмечая другие заведения на улице и толпы посетителей, решивших поужинать вне дома в четверг вечером. Это фешенебельный район, и хотя я замечаю кое-какую охрану, готова поспорить, что от них не будет толку, если что-то пойдет не так. А это вполне возможно, ведь здесь кишмя кишит криминал: подпольные казино, рестораны мафии и клуб, который, по слухам, принадлежит братве. Настоящая пороховая бочка.
Я оглядываюсь, уже зная, что охраны Матиса рядом нет — мы ехали вдвое быстрее разрешенного.
Отлично. Я одна. Мое единственное преимущество в том, что я выгляжу скорее как его спутница, чем как охранник. Плюс за маскировку, пожалуй.
Матис останавливается у входа, и, опередив парковщика, сам распахивает мне дверь. Протягивает руку. Я колеблюсь, но принимаю помощь. Он отдает ключи и кладет ладонь мне на поясницу, направляя к метрдотелю.
— Это не лучший жест, если ты на свидании, — шепчу я, когда мы подходим к стойке администратора.
— О нет, — притворно вздыхает он. — Моя спутница не сможет прийти. Похоже, мне придется довольствоваться твоей компанией.
Губы сами размыкаются, а по щекам разливается жар. Этот… мелкий мерзавец.
— Никакого свидания и не было, да?
Он заходит сзади, чтобы снять с меня пальто, и передает его метрдотелю. Матис обходит меня, и его взгляд, полный голода и обожания, заставляет волосы на затылке встать дыбом. Это тот самый взгляд, что обещает: сегодняшний вечер будет особенным.
— Не понимаю, о чем ты. Разве ты не моя спутница? Ты приехала со мной. И выглядишь просто… — Сердце пропускает удар, когда он проводит пальцем по моей челюсти и наклоняется к уху. — Изумительно. Специально для меня.
Воздух застревает в легких, когда он отстраняется и берет мою руку, ведя нас в сторону приватного зала. Я слишком ошеломлена, чтобы вспомнить, что технически все еще на работе. Я не замечаю ни людей вокруг, ни выходов, ни слепые зоны. Все мое внимание приковано к нему — и к той непринужденной улыбке, что не сходит с его лица.
Сначала я без проблем села в машину. Теперь у меня свидание. С Матисом. С оружием при себе. Спустя десять лет после нашего расставания.
Таких фраз я никогда не думала сложить воедино.
Как истинный джентльмен, он отодвигает для меня стул, и я наконец осматриваю зал, который теперь полностью наш. Первое, что бросается в глаза, — отсутствие камер. Стены из красного дерева украшены картинами эпохи Возрождения, на мраморных постаментах расставлены цветочные композиции и статуи. В центре — наш стол с белоснежной скатертью и изысканным фарфором.
Тихая музыка и приглушенные голоса гостей из основного зала едва долетают сюда. Судя по разнице в громкости, здесь поработали над звукоизоляцией.
Матис заказывает вино, пока я изучаю единственный вход и выход из зала. Я не стану притворяться, что разбираюсь в винах — белое или красное, уровень кислотности. Его мама в шестнадцать лет усаживала меня на дегустации и позволяла выпить ровно столько, чтобы слегка захмелеть. Дома никто ничего не замечал.
Официант уходит, оставив нас наедине. Тишина между нами нарастает, пока дышать становится трудно. Трудно смотреть на него — на то, как он расслабленно развалился в кресле, будто ничто не может вывести его из равновесия. Костюм облегает его стройную фигуру, ткань натягивается, когда он тянется за бокалом.
Его взгляд прожигает меня насквозь, и я почти чувствую, как он раздевает меня — без единого прикосновения.
Я закусываю губу. Это слишком быстро, да? Слишком много? Он знает, что со мной не так, и не сбежал. Значит, можно просто плыть по течению и посмотреть, куда это выведет?
Мы перешли черту, за которой нет возврата, и он ведет нас в омут. Я прошла долгий путь, но не уверена, готова ли снова окунуться в это, едва встав на ноги — в прямом и переносном смысле.
— Что-то не так? — Он хмурится.
Я делаю большой глоток вина, чтобы прочистить горло, и собираюсь с духом.
— Мы движемся слишком быстро.
— Два дня назад из твоей киски капала моя сперма. Я бы назвал это наверстыванием упущенного.
Господи, дай мне сил.
Я краснею, но сохраняю хладнокровие, сжимая ножку бокала.
— Ты даже не спросил, хочу ли я ужинать с тобой. Свидание — это когда оба согласны и понимают, что оно происходит.