Он подмигивает, будто читает мои мысли. Я трясу головой, пытаясь вернуть себе хоть каплю самообладания. Но реагирую слишком медленно.
Раздается выстрел. Сзади бьется стекло. Крики сливаются с ревом двигателя. Металл скрипит. И на долю секунды я замираю.
Я снова там. Вижу, как умирает Ти-Джей. Как умирают они все.
Вторая пуля врезается в стену рядом, и я мгновенно действую. Хватаю Матиса за шиворот и толкаю за машину. Мышцы сводит, легкие сжимаются, и мир вокруг расплывается — я между раскаленной пустыней и реальностью.
В ушах звон, заглушающий все. Я лишь смутно осознаю хаос от разлетающихся обломков.
Хватаю пистолет и стреляю в три машины и мотоциклы, проносящиеся мимо. Не могу сосчитать, сколько стволов направлено на нас — зрение застилает пелена. Даже лиц не разглядеть. Может, они в масках.
Сознание мечется между Ближним Востоком, влажными джунглями Азии и Южной Америки. Горящим броневиком в Сенегале.
Снова и снова.
Джунгли. Лес. Песок.
Движение рядом вырывает меня из миража, но этого недостаточно, чтобы понять, кто это и что он делает. Я продолжаю жать на спуск. Снова. И снова. И снова. Джунгли. Лес. Песок.
Я выбегаю на улицу, преследуя их. Когда патроны кончаются, я тянусь под юбку за запасным стволом, но кто-то останавливает меня. Я замахиваюсь, но в последний момент сдерживаю удар.
Он знакомый. Я знаю его. Откуда? Его губы шевелятся, но я не слышу слов. Я уверена, что видела его лицо тысячу раз. Но не узнаю. Не понимаю, почему он трогает меня. Тянет. Где Ти-Джей? Где остальные мои?..
Кто-то резко дергает меня назад, и я поднимаю пистолет, чтобы выстрелить. Но оружие вырывают из рук прежде, чем я успеваю нажать на курок, и меня притягивает к другому лысому мужчине.
— Солдат, возьми себя в руки, — рычит он.
Я моргаю.
Раз.
Два.
И звон в ушах стихает. Вокруг всё горит — пока вдруг перестает.
Песок исчезает из поля зрения. Нет больше деревьев, лиан, запаха гари. Вместо них — сирены. Почему сирены? Кто…
Я жадно глотаю воздух, легкие горят, и медленно оборачиваюсь на звуки рыданий. Ужин. Отдельная комната. Мы только собирались уйти.
О боже.
Я шатаюсь к тому, кто лежит посреди подъездной дороги. Алая лужа растекается из его носа по бетону. Помощник парковщика. Ему… ему не может быть больше девятнадцати.
Меня снова дергают за руку. Резко поворачиваю голову — Сергей шипит:
— Нам нужно убираться отсюда.
Я могу только кивнуть. Та усталость, что я чувствовала раньше, — ничто по сравнению с бешеным стуком сердца сейчас. Будто меня натянули, как струну, и малейшее движение — я порвусь.
Сергей подталкивает Матиса к внедорожнику. Bugatti превратился в груду металла. Но Матис не двигается, протягивая мне руку, которую я не решаюсь взять. Боюсь, что любое прикосновение снова выбросит меня из реальности, и просто сказать «возьми себя в руки» будет недостаточно.
Мир сужается, пока не остается только я, черный внедорожник передо мной и воспоминания. Я не замечаю людей вокруг, не слышу шума. Вспышки того дня накрывают снова, становясь сильнее, чем ближе я подхожу к машине. И когда мои пальцы сжимают дверную ручку, всё рушится.
Треск огня, рвущийся металл врываются в сознание. Запах гари обжигает ноздри. В ушах звенит. Голова кружится. Боль пронзает ноги.
Так ярко.
Я вижу их тела.
Они мертвы. Все до одного, блять…
Нас сейчас атакуют. Они ранят Ти-Джея. Я должна остановить их. Я…
Колени подкашиваются, но что-то удерживает меня, не давая упасть. Я разворачиваюсь, чтобы швырнуть этого кого-то на дверь. Предплечье впивается ему в горло. Вокруг крики, но до меня доходит только далекий шум, пока что-то теплое не касается моей щеки, растворяя красную пелену перед глазами.
Передо мной — ярко-белокурые волосы и глубокие зеленые глаза.
Такие знакомые. И такие чужие.
Я не понимаю, где я. Что происходит? Почему он меня останавливает? Он хочет причинить мне боль?
Хотя я в секунде от того, чтобы ударить его, он улыбается, касаясь моей щеки.
— Вернись ко мне, — тихо шепчет он.
В его глазах тревога, но губы упрямо держат улыбку, будто нас не только что обстреляли, и я не была в шаге от того, чтобы избить его, потому что мне казалось, что сейчас снова начнется бомбежка.
— Прости, — он переплетает пальцы с моими. — Нам нужно сесть в машину.
Его вина накрывает меня, но я не двигаюсь. Дышу тяжело, через нос. Желаю быть кем-то другим. Желаю, чтобы картинки перестали бомбардировать мою голову.
Матис сжимает мою руку и открывает дверь, молча приглашая внутрь.