Моё сердце падает в пятки, придавленное тяжестью вины. Я даже не обратилась к нему, когда умерли его родители, потому что думала, что ему было бы лучше без меня.
Как говорила мама, такой человек, как он, никогда не сможет по-настоящему захотеть тебя. И все же он здесь, не хочет отпускать, когда должен.
Я опускаю взгляд на его руки, на струйку крови, стекающую с той, что держит меня за запястья.
Он крепче сжимает мои волосы, словно чувствует, что я собираюсь отодвинуться от него.
— Это не соревнование. Дело не в жертвах, на которые ты пошла. Я хочу сказать, что ты не одна. Ты никогда не была одна, Залак.
Я качаю головой, чувствуя, как во мне закипает отчаянный гнев.
— Я тебе не подхожу. Никогда не подходила и никогда не подойду. Почему, чёрт возьми, ты этого не понимаешь? Я не та семнадцатилетняя девушка, которую ты знал. У меня проблемы с головой, и я не могу их исправить. Мы даже не можем находиться в одной машине. Ты не можешь летать. Если бы не я, ты бы был…
— Мёртв. Я бы был мёртв.
Я поднимаю на него глаза.
— Я эгоист. Никто не подбирал мои осколки, пока не появилась ты.
Нет. Я отказываюсь в это верить.
— Я ничего для тебя не сделала, Матис.
— Единственным ярким событием моего дня было время, проведённое с тобой. То, что я не нуждаюсь в опеке, не значит, что мне не нужно внимание. Я такой же человек, как и ты, и единственная причина, по которой я всё ещё стою здесь, — это то, что я чувствовал, что у меня нет выбора. Я хочу, чтобы мои родители гордились мной, и я знал, что однажды ты вернёшься, — по крайней мере, надеялся на это.
Я зажмуриваюсь, пытаясь хотя бы на секунду исчезнуть из этого мира. Но его следующие слова заставляют меня открыть глаза и утонуть в его зелёных глазах, глубже проваливаясь в его объятия.
— Я хочу тебя всю, в любом виде, потому что буду любить тебя несмотря ни на что. Даже с твоими острыми углами.
Я задыхаюсь от рыдания и обвиваю его свободной рукой, уже не думая о том, куда течёт кровь. Голос Матиса окутывает меня, как кокон. Его пальцы скользят по линии моей челюсти, затем вниз, к руке, а потом он хватает меня за талию и усаживает к себе на колени. У меня нет сил сопротивляться — да и не хочется.
— Я не думаю… что со мной всё в порядке, Матис. — Я сжимаю кулаки, пытаясь сосредоточиться на боли в костяшках. — Это не… Я не знаю, как с этим справиться… Я не могу это починить. Не знаю как. И тебе было бы лучше…
Он кивает, будто уже знает, что я хочу сказать, но категорически не согласен — и мне от этого становится легче. Я так устала быть наедине с собой. Он был рядом все эти месяцы, но я просто не могла принять его помощь.
— Тебе не нужно быть одной, чтобы найти себя. Любить кого-то — значит быть рядом, даже если они заблудились. Это расти вместе и становиться двумя разными пазлами, которые складываются в одну картину. — Матис поднимает моё лицо, заставляя меня смотреть ему в глаза. — Если ты уйдёшь, во мне ничего не останется. Так что останься, Залак. Дерись со мной. Ненавидь меня. Делай что угодно, чтобы тебе стало легче. Но не уходи.
А что останется от меня, если я выйду за эту дверь? Я пыталась справиться в одиночку — и у меня не вышло. Мне просто… нужен был друг. А я никогда не умела их заводить. Если я снова причиню ему боль — я уйду и не вернусь.
Я киваю.
На его губах появляется грустная улыбка — та, что говорит: мы выиграли битву, но не войну.
— Я хочу, чтобы ты переехала в главный дом.
Я сглатываю и окидываю взглядом свои травмы.
— Думаешь, мне нельзя доверять одной? Я и так до сих пор жива.
— Ты выжила? Или ты умерла в тот день и с тех пор ходишь без души? Или потеряла её ещё раньше, когда уезжала из дома с пустыми руками, неся с собой только слова матери?
Не знаю, что больнее — его вопросы или то, что у меня нет на них ответа.
— Хорошо, — шепчу я.
Глава 13
Матис
Я наблюдаю за Залак краем глаза. Отсюда она — всего лишь неясный силуэт на крыше, а её винтовка похожа на тонкую палку, торчащую сбоку от здания.
Прошло шесть месяцев с того случая в ванной. Шесть месяцев, в течение которых мы не касались друг друга иначе как в дружеских объятиях. Шесть месяцев её возвращения к работе — теперь с сокращённым графиком и еженедельными сеансами у психотерапевта. Так и должно было быть с самого начала, но я был слишком оптимистичен. Я требовал от неё слишком многого и не дал себе времени подумать.