Сердце пропускает удар, когда прицел находит задний двор главного дома. Матис прикован за запястья к столбу у павильона, полуголый. Фиолетово-синие пятна покрывают его бледную кожу. Кровь сплетается в косы в его светлых волосах, стекает по торсу, капает на бетон, как цветущие маки.
Желчь подкатывает к горлу, но я сглатываю. Холодный пот покрывает кожу, когда мужик с пивным животом и кастетами наносит очередной удар.
В глазах темнеет от ярости. Палец дёргается на спусковом крючке — приходится убрать его на предохранительную скобу, чтобы не нажать.
Это не смертельный удар. Матис выживет. Но если выстрелю сейчас — раскрою нашу позицию, и его прикончат.
Достаю телефон из-под одежды, звоню Сергею. Он берёт трубку после второго гудка.
— Эдельхерт на заднем дворе главного дома. Километр от главной дороги. Полтора километра к западу от меня.
— Сколько охраны? — хрипит он.
— Видела двенадцать. Вооружены.
— Будем через три минуты.
В этот момент лысый, истязающий Матиса, поворачивается. Губы искривляются в оскале.
— Голдчайлд здесь.
— У тебя есть выстрел.
Колеблюсь.
— Есть.
— Жди сигнала.
Линия остаётся открытой, пока он отдаёт приказы остальным.
— Эйден, прикрой меня. Джош, двигай на подмогу. У тебя три минуты.
Не проверяя, слушается ли он, сосредотачиваюсь на расчёте выстрела. Нервы сковывают тело — руки дрожат. Пульс бешеный, голова раскалывается, дыхание неровное. Даже новичок в таком состоянии стрелял бы лучше.
Если я облажаюсь — он умрёт.
Если не возьму себя в руки — он умрёт.
Если не справлюсь — годы тренировок и долга пойдут к чёрту.
Закрываю глаза и представляю, будто Ти-Джей рядом: молча инструктирует, держит в курсе всего, что происходит за пределами моего узкого обзора. Когда это не помогает, воображаю, как он сверху наблюдает за мной — с бутылкой пива в руке и той же едкой ухмылкой.
«Эх, Скорп, не потянешь ты этот выстрел», — говорил он каждый раз на дальних дистанциях. «Давай-ка уступи место настоящему мужику. Тысяча триста футов? Да женщине такое не под силу».
Ти-Джей всегда подначивал меня, дразнил до ярости — но его вызовы подкармливали моё упрямство, заставляя доказывать обратное. Ведь эти же слова он бросил мне, когда я поставила рекорд.
«Давай на спор: прибьёшь ублюдка — я неделю стираю твоё бельё. Промажешь — тогда ты. Но предупреждаю, девочка: у меня там кое-что особенно вонючее».
Его бесконечный трёп звучит у меня в голове, пока тело постепенно расслабляется, а я сливаюсь с ритмом собственного сердца.
— Тридцать секунд, — голос Сергея в телефоне.
Проверяю расчёты в третий раз: скорость и направление ветра, высота, влажность, снос пули.
— Двадцать.
Вздрагиваю, когда Матис сгибается от удара Голдчайлда.
— Пятнадцать.
Криминальный босс остаётся на месте, смеётся и размахивает руками.
— Десять.
Вдох.
— Пять.
Выдох.
— Четыре.
Один удар сердца.
Два.
Спускаю курок.
Три.
Грохот выстрела раскатывается по горам, сливаясь с криками и пальбой. Голдчайлд падает.
Я не проверяю, добит ли он. Перевожу ствол с одного на другого, отстреливая тех, кто может приблизиться к Матису. С такой дистанции не разберёшь, насколько точны попадания. Главное — вывести их из строя, чтобы Сергей с людьми могли зачистить территорию.
Крики не стихают минутами. Моя позиция раскрыта, но я не могу сдвинуться — оставлю Матиса без прикрытия.
Как по заказу — шум справа. Рука сама хватает пистолет в кобуре. Эйден на земле отбивается от двоих. Два выстрела: первый в горло высокому, второй в грудь второму. Эйден смотрит на меня, рот открыт.
Возвращаюсь к снайперке, продолжаю стрелять. Меняю магазин, снова стреляю, пока не слышу Сергея:
— Север чист.
— Дом?
— Только заложники и гражданские. Как Эдельхерт?
Осматриваю территорию: тела повсюду, Джош отвязывает Матиса от столба.
— Чисто.
— Хорошо. Оставайся на позиции до отбытия.
— Принято.
Разрыв соединения. На секунду закрываю глаза. Облегчение.
Спасибо, Ти-Джей. Должна тебе выпить.
Продолжаю наблюдать за территорией, направляя людей по рации. Телефон вибрирует — звонок от Джоша.
Хмурюсь. Он на заднем дворе склонился над вторым моим «трофеем», проверяет пульс.
— Что не так?
Джош что-то говорит тому, кто стоит за ним, но в трубке тишина. Поворачиваю оптику — Матис в его куртке стоит над телом Голдчайлда. Несмотря на расстояние, смотрит прямо на меня. В его глазах — гордость, от которой я теряю хватку.