— Какая дистанция?
Тепло разливается по телу от его голоса. Уголки губ ползут вверх. Мельком смотрю на кольцо, затем на баллистический компьютер.
— Тысяча пятьсот два метра, — отвечаю я, прочищая горло.
Он усмехается:
— Залак Бхатия. Бывший сержант 75-го полка рейнджеров. 11 Bravo. Спецназ. Позывной «Скорпион». Два подтверждённых убийства с полутора километров.
Не могу сдержать улыбку, кусаю щёку.
Смотри, мама. Твоя дочь только что вошла в историю.
— Садись в машину, Матис Халенбик. — Я не скрываю торжества. Обручение, личный рекорд, убийство Голдчайлда и поездка на машине — всё за одну ночь. — Хватит быть кошмаром для охраны.
Его смех заставляет щёки гореть:
— Значит, свадьба в горах отменяется?
— Я сама тебя прикончу, если не выйдешь из зоны обстрела.
— Обожаю, когда ты грубишь.
— Вон! — рычу я, распахивая дверь кабинета Матиса.
Горничная и дежурный врач смотрят на меня в недоумении. Я редко раздаю приказы, но если все, кроме Матиса, не выйдут в следующие десять секунд — сорвусь. Мне пришлось ехать отдельно и ждать, пока Сергей не разрешит отбытие.
Я знаю, что он жив.
Знаю, что с ним всё в порядке.
Но мне нужно увидеть его, прикоснуться, чтобы развеять каждый чёртов сомнения.
— Советую послушаться, если не хотите нового трупа, — сухо замечает Матис с дивана.
Врач усмехается, даёт рекомендации (которые тот проигнорирует). Когда мы остаёмся одни, кажется, что дыхание перехватывает. Его лицо — сине-чёрная мозаика: отёки, кровоподтёки, едва видные сквозь них зелёные глаза.
— Зря я прикончила ублюдка, — мой голос звучит из преисподней. Приближаюсь, осторожно касаюсь его кожи. — Надо было притащить его сюда и вынуть все кости при жизни. Смерть — милость по сравнению с тем, что я с ним сделала бы.
Матис хватает меня за руку. Ярость вспыхивает при виде следов от верёвок на его запястьях. Он прижимает окровавленные губы к шраму на моей руке, затем проводит пальцем по кольцу.
— Они не заслуживают места в истории рядом с тобой, Lieverd. Их имена канут в небытие. А твоё — никогда. Я позабочусь об этом.
Целую его, стараясь не причинить боли. Поцелуй превращается в нечто большее — вероятно, ему больно, но он должен понять. Должен ощутить, как он мне дорог. Я не говорю «люблю», но действия — громче слов.
Он тянет меня на колени, затем стонет от боли. Я тут же спрыгиваю, грозно смотрю:
— Никакого секса в твоём состоянии, Матис Халенбик.
Он криво улыбается:
— Зато какой конец.
Эпилог
Матис
Два года спустя
— Советую отпустить меня. Немногие могут разозлить мою жену и остаться в живых, чтобы рассказать об этом. Она...весьма защищающая.
Я смотрю на ствол, направленный мне в лоб, затем киваю на верёвки, привязывающие мои запястья к отвратительно безвкусному складному стулу.
Хотя надо отдать ему должное — место он выбрал отличное, с шикарным видом на город.
Видимо, брат Залак разделяет это мнение, раз вложился в строительство этого комплекса с нуля. Может, стоит заставить совет отказать ему в разрешениях на этот объект, а потом выкупить его у него в качестве миленького подарка для моей прекрасной жены.
— Кстати, не мог бы ты ослабить верёвки? Немного жмёт, а ожоги мне не нравятся.
Плюс, Залак была в хорошем настроении, когда ушла сегодня днём метать топоры с Сергеем. Сомневаюсь, что нынешний поворот событий её обрадовал.
Моя голова дёргается в сторону, когда приклад его пистолета врезается мне в щёку.
— Завали ебало. Ты убил моего отца.
А, ну да. Отпрыск Голдчайлда.
По крайней мере, я думаю, что он его. У них одинаковые сонные глаза и плохие зубы. Честно говоря, мне было плевать, чья у него ДНК. В смысле, кем бы его отец ни был — точнее, ни был — ясно, что этому ублюдку не место на Земле.
Хотя, возможно, он вообще не сын Голдчайлда, раз до сих пор не потребовал операцию, которую я унаследовал от этого покойного уёбка. Но, надо отдать ему должное — благодаря его контрафакту высшего качества я теперь богаче, чем мог мечтать.
Я сплёвываю кровь на пол, стараясь не испачкать одежду.
Он переминается с ноги на ногу, разминает плечи и вновь наводит на меня ствол. Я едва сдерживаю гримасу, когда холодный металл впивается мне в лоб.
— Ты слышал поговорку «На что только не способна женщина, если её задеть»? — спрашиваю я, скрещиваю ноги и откидываюсь на этот чёртов неудобный стул. — У моей жены вспыльчивый характер. И, к твоему несчастью, она стреляет очень метко.