Остававшиеся метры до подъезда при подъему на горку Андрей заботливо поддерживал Лену под локоть. А она не знала, что теперь и думать о нем. Его рассказ не только тронул ее - ,если честно, потряс до глубины души. Ее устоявшееся было мнение об однокурснике треснуло и расползалось по швам прямо на глазах.. .Но на то он и был Скорпионом - знаком таинственным и переменчивым! С одной стороны, ее восхищало безрассудство парня, способного убить себя во славу своей бессмысленной любви, а с другой она испытывала перед ним страх, смутно ощущая, что под бесцветной внешностью ее знакомого таится нечто одержимое и совершенно непредсказуемое. В том, что передумать кончать с собой его заставило соображение , что Карине в тот момент ванна была нужнее, присутствовал некий оттенок мрачного юмора. Лена помнила о словах Таисии Владимировны насчет того, что ее дети приучены уступать друг другу, даже в ущерб собственным интересам, и взаимопомощь для них - дело святое.
После этого эпизода в парке они стали встречались. После учебы шли куда-нибудь - в «Макдональдс» или в театр, если Андрей бывал при деньгах, но чаще сидели у него дома. Выяснился еще один момент: с Андреем было очень интересно разговаривать. В основном, потому, что он больше слушал, а если и вставлял что-то в разговор, то у Лены прямо дух захватывало: все его суждения были емкими и попадали как раз в точку. Андрей явно недооценивал себя. Ему стоило бы поменьше прислушиваться к мнению Той Девушки, считавшей, что он - не личность! Благодаря своей внимательности к собеседнику, он относился к той редкой породе людей, которые способны без труда поддерживать разговор в любом обществе и практически на любую тему.
Вечерами он провожал Лену домой, и во время путешествия по парку перед тем, как расстаться, ей казалось, что все вечерние огни Минска и звездное небо высоко над деревьями и домами принадлежат только им двоим .
Одно было плохо: дешевые кафешки и «Макдональдс» все же относились к редким случаем выхода «в свет», так как чаще всего Андрей бывал на мели, а у него дома Лена все время видела одних и тех же людей - его родителей, сестру Карину и ее флегматичного жениха. За целый месяц им только два раза удалось остаться в квартире наедине . Влюбленные (Лена считала, что теперь их можно было называть таковыми) наспех и с величайшими мерами предосторожности пользовались моментами близости, которые осуществлялись они отнюдь не по первому классу, что раздражало Андрея и слегка разочаровывало Лену. Но они все списывали на неблагоприятные стечения обстоятельств и надеялись в дальнейшем на лучшее.
Много часов им теперь приходилось проводить в обществе Вити и Карины. Активным инициатором совместных вечерних посиделок и, вообще, генератором всех идей выступала Карина. Благодаря ей Лене даже удалось разок побывать в Раубичах, покататься на лыжах , всласть наваляться в снегу и нахохотаться. И даже попереживать , когда Андрей с Витей выуживали из полузамерзшего ручейка утопленную ею, по неуклюжести, лыжу. В гостинице, где они заночевали , их с Андреем ждала первая восхитительная ночь, когда никто никуда не торопился, и не ожидалось, что нежелательные посторонние свидетели должны ввалиться в номер с минуту на минуту.
Вообще-то что грешить , за время каникул они побывали во многих местах и получили массу новых впечатлений: съездили и в Брест, и в Несвиж на экскурсии. Но всегда- только вчетвером, что позволило подтвердить первоначальное предположение, что Ковалевские - очень закрытая, замкнутая сама на себе семья. Виктора и Лену в ней по какому-то капризу признали, но остальным чужакам доступ в «святая святых» был надежно перекрыт. И Андрей, и Карина заметно дичились людей. Лена например, никогда, не видела, чтобы Карина звала к себе в дом подруг. Не было друзей и у Андрея . Неоднократно Лена порывалась познакомить Ковалевских со своей компанией, однако, вскоре ей пришлось махнуть рукой и отступиться. Присмотревшись к Виктору, она поняла, что и тот ведет себя пассивно, - просто принимает правила игры, предложенные ему в этом доме. И это - при том, что жених Карины при ближайшем рассмотрении вовсе не производил впечатление о угрюмого буки, которому ничего в жизни не нужно, кроме своего тесного , ограниченного мирка. По характеру он был, скорее, общительным человеком, но в доме Ковалевских держался так, словно для него на всей земле никого, кроме невесты и ее сородичей не существовало.