И верно! Она и сама больше не знала, что требует от этого парня, совсем запуталась. О том, чтобы выйти за него замуж, разумеется, больше не шло и речи. Но и кратковременные встречи урывками и «без обязательств», которые он ей предлагал, хотя и соблазняли какую-то ее (слабую ,радовавшуюся и крошке любви!), часть, зато претили израненному самолюбию. И не потому, что она была ханжой, а потому, что игра по правилам Андрея означала игру лишь в одни ворота - то есть, максимальное возвышение его самого и втаптывание ее в грязь. Если бы она согласилась на его условия , их отношения стали бы очень смахивать на мучительно-сладкую взаимосвязь вампира и его жертвы. Да , она знала все минусы общения с этим человеком, и все же не понимала, что заставляет ее постоянно думать о нем, страдать, а теперь вот приходить и требовать каких-то объяснений!
- Ты заморочил мне мозги, у меня голова идет кругом! - устало сказала она прямо в устремленные на нее «вылинявшие» голубые глаза, в которых к тому моменту обозначилось странное, вновь напомнившее об одержимости мерцание,- И к чему тебе понадобилось добиваться меня... в самом начале?! Ты не понимал, что рискуешь испортить мне жизнь?! Или тебе это было все равно?!
А разве я давал тебе какие-нибудь обещания, лепетал признания под луной и так далее?!, - услышала она в ответ, - Я тебе лгал?! Да никогда! Не знаю, что ты там себе вообразила! Да ты сама первой вешалась мне на шею!Мерзавец!Лена, стуча каблуками, сбежала вниз, к своей парте, вслед ей неслось сдавленное шипение:
Ну и катись!Пронзительно зазвенел звонок, оповещавший об окончании перерыва. В «аквариум», в котором студенты уже поспешно занимали свои места, входил преподаватель. Однокурсники, ставшие невольными свидетелями перепалки Лены и Андрея, шушукались. В помещении стоял приглушенный гул, и преподаватель, призывая ,к тишине строго постучал по столу тупым концом карандаша.
Красная, как будто ей только что влепили пощечину, Лена без сил опустилась на свою скамейку.
Несмотря на ссору в «аквариуме», до Лены вскоре дошло, что ничего не изменилось, и для того, отделаться от Андрея, ей придется приложить поистине титаническое усилие воли. За время их знакомства он умудрился войти в ее плоть и кровь. И вот, эта застрявшая в ней чужая плоть звала «себя» , тянула куда-то, заклиная вернуться. Лена физически ощущала поселившиеся в ее подсознании странные, бледно-голубые глаза Андрея, которые, казалось, наблюдали за ней и за всем окружающим изнутри. Иногда ей даже казалось, что они меняются местами с ее глазами, выталкивают их, перемещаясь в глазницы, и через призму их восприятия мир выглядел грязным и наполненным разными мерзостями. В действительности Андрей вовсе и не собирался ее отпускать.
«Он высосет меня всю..., только тогда и удовлетворится! Я - уже не вполне я . Я больше не чувствую своего лица, мне представляется , что черты его размыты и грозят вот-вот расползтись, как неплотное желе. Более того, мне кажется, что я ...умираю. Получается, что он «забрал» меня, мою личность, наградив, в свою очередь, собственными комплексами . Такой вот неравноценный мы произвели обмен! И не это ли он имел в виду, болтая о «духовном росте»?! Ведь с кем ты общаешься, тем постепенно и становишься...» , - такие безысходные ее посещали идеи; и, пусть они были, по сути своей, сумасшедшими, невозможно было не заметить, что в них все-таки проглядывает определенная логика.
самый разгар «бабьего лета» Лену опять угораздило заболеть - и на это раз посерьезней, чем во время сессии. Она свалилась с воспалением легких. Это было тем более досадно, потому, что погода в начале осени оставалась по-летнему сухой и теплой, на улице пригревало солнышко , и никакой эпидемии в городе не наблюдалось. Но, очевидно, постоянные «шоковые» встряски и нервное напряжение сильно ослабили Ленин организм.