красная помада. Застежки пояса , стягивающего на тоненькой талии пиджак, представляли собой скрепленные между собой металлические кольца, по поверхности которых при каждом движении хозяйки пробегали и переливались при электрическом свете блестящие искорки.
А вот глаза у девушки были блеклыми, светло-голубыми, лицо, если смыть с него косметику, смотрелось бы, пожалуй, бледновато , черты его были невыразительны. Словом, это было одно из тех лиц, которые мудрено запомнить с первой встречи (как и у Андрея). Рядом с этой девицей Лена с ее темной, вьющейся крупными кольцами шевелюрой, резко очерченными губами и «сонным» взглядом карих глаз из-под длинных ресниц, являла собой особенно выгодный контраст. И, тем не менее, она еще никогда в жизни не видела, чтобы натуральным блондинкам настолько шло красное. Вкус у вошедшей поражал экстравагантностью и смелостью , но в его в безупречной гармонии даже самый придирчивый критик не отыскал бы ни малейшего изъяна. Легко было представить, как любовно и с какой тщательностью одевалась Карина перед тем, как выйти из дома!
Андрей не скрывал радости при появлении сестры. Он приветствовал ее, так же , как и молчаливого молодого человека, в сопровождении которого она появилась. Последнему он пожал ему руку, пожалуй, чуть сильнее, чем требовалось, но , может , Лене это просто почудилось. В следующую секунду Андрей уже повернулся к ней и представил ей свою сестру Карину и Виктора, ее...
Тут он почему-то запнулся, затрудняясь подобрать нужное слово.
Жениха? - с улыбкой пришла ему на выручку Лена. Инопланетная душа...Как же он иногда застенчив!Да-да, жениха, - торопливо подхватил Андрей с видимым облегчением. Затем пересел на табуретку, уступая для сестры более удобное место.Всем здрасте! - выпалила Карина, плюхаясь на освобожденный братом массивный, обитый вишневым бархатом стул .Как ни странно, самим Андреем она откровенно пренебрегала, сосредоточив все свое внимание на ужине и болтовне с родителями. В разговоре она часто аппелировала к мнению своего спутника, коротко остриженного молодого человека с ранними залысинами , убегавшими ото лба к макушке, и внимательно прислушивалась ко всему, что тот изрекал своим тихим серьезным голосом.
Таисия Владимировна только что не кудахтала возле дочки , все подкладывала ей на тарелку еды, подливала в стакан фруктового сока.
Только один раз блекло-голубые глаза Карины в упор остановились на Лене, словно сестра Андрея решила, наконец, отдать должное сидевшей вместе с ней за семейным столом незнакомке. Трудно сказать, какое именно чувство они при этом выразили, но пытаться прочесть что-нибудь на подобном лице- вообще довольно трудоемкое занятие.
За дальнейшей беседой выяснилось, что Виктор ,жених Карины, во-первых, работает дизайнером в Госзнаке, а во-вторых, что сегодня они намерены еще успеть на концерт Валерии во Двореце Спорта, на который накануне раздобыли дешевые билеты. По их словам, они страшно торопились и заскочили домой только наскоро заморить червячка.
Но, даже спеша, Карина умудрялась выдавать родным массу информации о других своих, непонятных Лене делах. Она трещала без умолку, - больше говорила, чем ела-, а Таисия Владимировна , вникая в ее болтовню , время от времени поддакивала, если ей удавалась вставить хоть слово в дочкин монолог. Леонид Леонидович тоже участливо слушал ( чем Лена , имея перед образ мысленный собственного отца, было просто поражена), и ему, седому и мужественному, это очень шло. Он с одобрением посматривал то на Карину, то на сосредоточенно жующего Виктора.
У Лены, хотя ей не очень понравилась Карина Ковалевская, в общем сложилось самое благоприятное мнение об этой семье. «Они- как динозавры в нашей современной жизни, когда люди разрознены, оторваны друг от друга даже внутри семьи. У них в доме все устроено так, будто опасные потрясения и ураганные ветры, бушующие во внешнем мире , совершенно не касаются его обитателей : никто из них не ангел, но все они интересуются друг другом, вместе радуются хорошему и сообща преодолевают плохое, каждый обладает терпимостью к чужим недостаткам и, если подвести итог, живет жизнью всех остальных членов маленького сообщества. Не то, что я и мои родители! У нас каждый настолько занят самим собой, что на других уже не остается ни сил, ни времени. Иногда мне кажется, что мы совсем чужие... А в атмосфере, создаваемой семейством Ковалевских если и существует дефицит чего-то, так только равнодушия! Теперь я понимаю, почему Андрей не стремиться покидать стены этого цветущего духовного оазиса, где чувствует себя востребованным и счастливым. С другими людьми ему этого чувства не обрести. Дух всеобщей любви ткет здесь, как полотно , благоприятную для человеческой жизни среду. Мне хорошо с ними , вот и все, что я знаю! Даже жаль, что скоро придется уходить домой! ...».