Александра рассмеялась.
— Конечно, говорите!
— Видите ли, вы стали… о, не по своей вине, разумеется, а просто потому, что вы всегда имели то, чего хотели, привыкли к красивым вещам и дорогим духам, к шелковому белью и спальным вагонам и в силу всего этого стали дилетанткой, Александра. Некоторые вещи представляются нам легкими… когда мы говорим о них, и оказываются необычайно трудными, когда мы беремся за их выполнение.
— Я не собираюсь быть дилетанткой. Как только окончу учение, я начну работать.
— Даже если бы вам пришлось бросить теперешний образ жизни?
— Мой образ жизни? Но я живу совсем, совсем просто!
Она была вполне искренна. Байкича тронула ее наивность.
— Просто! А если бы потребовалось жить еще проще? В двух комнатах? Носить дешевые платья, питаться по кафанам или самой готовить обед после работы? Приходило вам когда-нибудь в голову, что есть еще десять, двадцать слоев более простой жизни, чем ваша?
— Нет… но вы преувеличиваете значение того, что называете моим образом жизни. Я действительно… впрочем, зачем придавать столько значения чисто внешним вещам, второстепенным… я никогда не думаю о них.
— Потому что они у вас есть, Александра. — Он помолчал с минуту. — И я не ценю вещи ради них самих. Но думать о них я вынужден, поскольку у меня их нет, а они мне требуются. Все мы любим красивые вещи, удобства… и все бы хотели не думать об этих вещах, а попросту иметь их как нечто само собой разумеющееся, расценивая их не как мерило человека, а как основу его развития. Вести тот или иной образ жизни не значит только жить так или иначе, но прежде всего иметь или не иметь возможность жить так, а не иначе. Иметь — значит принадлежать… Принадлежать к определенному обществу, делать определенное дело — независимо от того, доставляет оно вам удовольствие или нет, выполняете вы его с убеждением или без такового, — подчиняться определенным правилам, останавливаться в определенных гостиницах, ездить в определенного разряда поездах и классах, встречаться с другими людьми только в определенных случаях — все это не может не отразиться на человеке. И как бедность изнашивает и убивает человека, так и достаток развращает его, препятствует его совершенствованию. Да и зачем ему совершенствоваться? Перед ним не стоит задача занять в обществе место, соответствующее его внутреннему содержанию, он уже занял его по независимым от него данным, от рождения эта возможность «иметь» освобождает его от обязанности быть лояльным и держаться в рамках приличия, учиться чему-нибудь, уважать чужую личность и подчиняться правилам; освобождает его от обязанности быть лично полезным членом общества — эту роль в обществе выполняют его деньги; освобождает даже от необходимости мыслить — за него мыслят профессора университета. Когда я говорю: образ жизни, я подразумеваю как раз все это, и изменить такое положение вещей — значит изменить самого себя, в корне, в полном смысле этого слова, освободиться от привычек и семейных и общественных предрассудков. — Он помолчал, задумавшись. — Существуют вещи… есть такие мелкие предрассудки, перед которыми я чувствую себя совершенно бессильным, никак не могу от них освободиться.
Ясна принесла чай, посидела немного и вышла. На улице уже совсем стемнело, и в окне отражалась вся комната. Александра ожидала услышать продолжение, но Байкич молчал. Это обескуражило ее. Она встала.
— Мне пора.
Он посмотрел на нее, пристально, серьезно.
— Можете ли вы мне сказать… Только мне нужен вполне откровенный и точный ответ.
У Александры даже виски побледнели, стали прозрачными от волнения.
— Известно ли вам было о готовящихся переменах в «Штампе»? — глухим голосом спросил Байкич.
— Нет.
Александра подняла одну бровь. На ее лице выразилось полнейшее удивление.
— И вы не говорили вашему отцу ни одного слова похвалы… мне? Ничего у него не просили для меня, когда узнали об этих переменах, когда узнали, что ваш отец стал собственником газеты?