— Да. Это я слышал, — отмахнулся Колыван, напряженно всматриваясь в пустынные улицы сплошной разрухи. Ему вдруг на миг показалось, что в одном из подвалов домов метнулась чья-то неясная тень. — Нового ничего не рассказывала женщина? Эти сказки о якобы существующей колонии я слышу уже второй год.
— Ну да. Кто уцелел и не превратился в уродливых пожирателей человеческой плоти, целыми группами направлялись к подножию хребта.
— У того подножия находится та граница купола, в котором мы тут замкнуты после эксперимента?
— Да. Так говорила та женщина.
Собака внезапно присела на задние лапы и протяжно завыла, устремив острый взгляд в темный провал между домами. Геннадий крепче сжал мачете, отстраняя девушку себе за спину.
— Там кто-то движется в сумраке, — предупредил он.
— Да нет. Вроде пронесло.
— Ага. Меня тоже…
Затем через секунду:
— Будь настороже. Если со мной что-то случится, не останавливайся, не оглядывайся, а что есть мочи беги из этого городка. Беги к комбинату. Там Андрей, там Венька, они меня ждут. Скажешь, что от меня — они тебя возьмут под свою защиту.
Колыван говорил лихорадочно быстро, будто уже чувствовал опасность.
— Вот, — протянул он ей рюкзак. — Хоть и тяжеловат для тебя, но здесь все самое необходимое: кусок брезента, шесть банок тушенки, мазь от ожогов, фляга с водой и бутылка спирта. Зажигалка, фонарик, пара ракетниц, компас, фильтр для опреснения воды.
Перечисляя весь нехитрый скарб, он продолжал наблюдать за собакой. Та прильнула к земле, ощетинилась и приготовилась к прыжку.
— Гы-ыыы… — раздалось над ухом Колывана.
Настя взвизгнула, рванула на себя рюкзак и, падая по инерции, успела увидеть то, что потом будет ей сниться всю оставшуюся жизнь.
…Метнувшись из распахнутых дверей, тень была похожа на бесформенный силуэт чего-то расплывшегося и безобразного. Существо, едва похожее на человеческий облик, в долю секунды бросилось на ее спасителя, повалило на землю и с урчанием вгрызлось в шейные позвонки. Геннадий не успел издать ни звука, лишь удивленно бросил взгляд на девушку, словно спрашивая:
— Какого хрена, мать твою?
Перегрызя третий позвонок ровно на том уровне, когда тело теряет контроль и становится парализованным, ЖИВОЙ мертвец обернулся, что-то промычал, и вслед за ним из темноты метнулось еще три силуэта.
— Беги-ии… — едва прохрипел Колыван, скрываясь под шевелящимися трупами. — На-астя-яя… беги-ии!
И поглотился массой ворочавшихся уродов.
Дико возопив, девушка, не разбирая дороги, помчалась куда глаза глядят — лишь бы подальше от этого зрелища. Собака, по-видимому, решив, что спасать хозяина уже не имело смысла, кинулась вслед за девушкой. Хозяину уже не помочь. Его тащили к машине сразу несколько безобразных уродов, на конечностях которых сочились волдыри и язвы, а с разинутых окровавленных пастей стекали гнойные слюни. Краем глаза Колыван успел увидеть, что Настя благополучно скрылась в перекрестках разрушенных улиц, туда же за ней последовала и собака. И только тут он на краткий миг заметил очертание корпуса машины, куда его затолкали. Номера были до отчаяния знакомы.
Странно, подумал он затихающим разумом. Откуда здесь машина Ремезова? И где Бобрик?
Подумал, и тут же провалился в небытие.
Все это издалека увидела Настя, обернувшись и заворачивая на бегу за угол дома. Её не заметили. За ней не погнались.
Она была свободна.
********
Вывеска с названием «СКОТОБОЙНЯ» бросилась в глаза Геннадию, когда его, связанного по рукам и ногам, выволакивали из машины. Парализованное тело не подавало признаков жизни, но все еще живые глаза могли на удивление отмечать мельчайшие детали, пока его куда-то несли. Кругом раздавались вожделенные звуки, похожие на уханье ночных сов. Несколько уродливых конечностей тащили его к большому зданию, по бокам которого в гниющих ямах шевелилось и ворочалось что-то омерзительное. Вывернутые внутренности домашних животных, вспухшими от пекла кучами были скинуты в ямы, над которыми исполинскими тучами висели жирные отъевшиеся мухи. Гул тошнотворного жужжания над территорией СКОТОБОЙНИ являл собой омерзительную сцену последних кругов АДА. Копошащаяся опарышами масса ворочалась и вздымалась гниющими пузырями, опадая затем на дно, чтобы вновь вспучиться уродливым разлагающимся грибом.
Его пронесли мимо цехов, элеватора и морозильных, подключенных к генераторам, камер. Потом в сознании мелькали мясницкие топоры, колоды, крюки, чаны и котлы. Эскалаторная лента подавала на конвейер останки расчлененных туш коров, свиней, овец. Мелькали ряды разделанной и обработанной птицы. Когда Колывана скинули на скользкий, пропитанный кровью и слизью пол, он парализованным разумом успел заметить рядом громадные кучи дочиста соскобленных скелетов собак, кошек, и… о, Господи! — Геннадия едва не вывернуло наизнанку. Прямо перед ним высилась гигантская гора… ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ костей. Черепа, ключицы, плечевые и тазобедренные суставы, берцовые кости и засохшие узлами сухожилия — все это было свалено бесформенной грудой, будто здесь недавно поработал экскаватор.