— Гы-ыыы… — склонился над ним один из омерзительных уродов. — Еда-аа…
На крюках висели разделанные туши, раздробленные ребра и куски вяленого мяса. Да-да, отложилось у него в воспаленном мозгу, именно вяленого. Про запас.
Рядом на вешалках — мясницкие клеенчатые фартуки и в кровавых пятнах халаты. Свинцовый запах разложения и трупных испарений висел в тяжелом воздухе сплошным густым смрадом. Геннадия вырвало прямо под себя. Склонившаяся над ним изуродованная маска некогда человеческого лица что-то промычала. Сквозь затухающее сознание Колыван различил лишь несколько клокотавших и булькающих звуков:
— Ты Генка? Колыванов?
Парализованное тело не имело возможности генерировать энергию чтобы ответить — он лишь слабо кивнул.
— А я Константин. Попутчик твоих друзей Ремеза и Бобрика, которые меня подхватили по дороге.
— Где… — едва ворочая онемевшими после паралича губами, прохрипел Геннадий. — Кхры-ы… Где… они? Что… что вы с ними… сделали?
Гноящийся язвами урод выпрямился над жертвой и с клокотанием в горле загоготал.
— Еда-ааа… — вожделенно ухали полузомби-полулюди. — Че-ло-вечес-кая еда-аа…
Рывком его поставили на подкошенные параличом ноги. Что-то клокотало над ухом. Что-то мерзко пронзительно заскрежетало механизмами — только теперь он опустил почти слепой взгляд вниз, и то, что успел различить, привело сознание в неописуемый ужас.
…Из глубины громадного котла, размерами в несколько десятков метров, на него двигались огромные валы перекатывающихся шнеков… МЯСОРУБКИ. Именно в этот котел с вращающимися лопастями и дробилками скатывались с ленты эскалатора десятки расчлененных туш, уже разделанных, отделенных от костей. В глубине котла кашеобразной массой крутился и вздымался комьями мясной перемолотый ФАРШ.
— Тебе туда! — осклабилось омерзительное исчадие ада, некогда бывшее Константином. — И заухал клокотавшим хохотом. — Твои друзья уже там! А из тебя выйдет свежий теплый фаршевый продукт.
— Еда-аа…
— Еда-ааа… - вторили ему десяток недочеловеков. — Скорее… еда-аа… мясо-оо…
Внутри смешались и холод, и тоска, и растерянность, и страх. В пот бросило от мимолетного приступа жути.
— А-аа… — заорал он. Простонал, взвыл, захлебнулся в панике. Волосы поседели в один миг. Генка Колыванов и сам не понял, как его толкнули вниз чьи-то корявые скрюченные когти. Последнее, что он услышал в своей жизни прежде, чем рухнуть в мясную массу человеческого фарша, были слова прощания:
— Привет тебе от Ремеза и Бобрика. Вкусные были, падлы…
Костедробильный агрегат в один миг перемолол его ребра, превратив в костную муку. Бесформенный комок сухожилий, мускулов и разорванного мяса, прямо вместе с кишками был раздавлен лопастями громадных шнеков. Специальная гильотина отсекла голову с раскрытыми от ужаса глазами, скатила ее в отведенный сбоку желоб и тут же была подхвачена десятками изувеченных конечностей. Три или четыре пасти с завыванием голода накинулись на череп, от которого спустя секунду остались лишь очертания анатомического строения. Из глазниц высосали глазную жидкость, повертели дочиста обглоданный череп в руках, и выбросили прочь за ненадобностью.
Все было кончено. Геннадий Колыванов, простой парень и невольный спаситель Насти был переработан в конечный мясной продукт потребления.
…Мир его праху.
********
Эпилог
1989 год.
Незнакомая местность у подножия горного хребта.
Время не установлено.
Что касается Насти, то девушка удивительным образом выжила, успев покинуть разрушенный городок прежде, чем в небе снова разразилась катастрофа. Исполинская спираль раскинула свои гигантские рукава по всему полыхающему небу. Кровавый шар ядерного солнца послал внутри кокона гамма-удар, достигший поверхности прежде, чем кто-либо успел скрыться. Каменные глыбы расплавленных сгустков поглотили пылающим жаром все, что осталось от СКОТОБОЙНИ. Исчезли в разрядах молний и огне пожара уродливые зомби. В пропасть обрушились механизмы мясорубки, в которых были перемолоты останки Геннадия Колывана. Страшное жуткое место перестало существовать.