Колыван помнил первые дни катастрофы. В тот момент еще никто ничего не знал толком, что именно произошло в подземельях лабораторий, да и сам научный центр был никому неизвестен. Он располагался на отгороженной «колючкой» территории, куда простым смертным вход был категорически заказан. Он помнил, как на третий день все радио и телевизоры в округе внезапно начали вещать что-то сумбурное и непонятное для жителей данного региона:
«Немедленно покинуть дома! Берите все, что можете унести. Во всех направлениях работают волонтерские и правительственные пункты эвакуации! По всем маршрутам пущены внеочередные поезда, электрички и автобусы. Кто имеет личный автотранспорт, рекомендуется как можно скорее покинуть зараженную территорию».
— Да! — напомнил сам себе вслух Колыван. — Так они сразу ее и окрестили: «зараженная территория».
Он умостился на каком-то горячем камне, кое-как открыв банку тушенки. В костре надобности не было: все вокруг было настолько обжигающим, что не требовало разогрева. После промчавшейся огненной бури, уже которой по счету в этом году, местность вокруг тлела от массовых пожаров. Копотью и чадным дымом забивало гортань, легкие. Множество ожогов постоянно давали о себе знать. Колыван то и дело доставал из рюкзака аптечку с подобранными при разгроме аптек лекарствами, смазывая воспаленные волдыри. От пекла и полыхающего жара не было укрытия: разве что под стенами каких-либо развалин. Все города и поселки за четыре года были превращены бандами мародеров в настоящие поля смерти. Что не растащили, подвергалось разрушениям. Сейчас внутри купола простирались сплошные руины. Редко где можно было достать бензин или другое топливо для машин. За таким стратегическим сырьем шли настоящие бои между группировками, истребляя друг друга едва ли не за канистру. Два дня назад Геннадий набрел на всеми забытую и заброшенную заправку, где и обнаружил почти пустую цистерну, на дне которой уцелело несколько литров бензина. В тот вечер они договорились с Ремезом и Бобриком, что к комбинату он пойдет пешком, а они, заправившись под завязку, подберут его по дороге. Но где-то разминулись, и теперь Колыван продвигался к комбинату в одиночку. Была еще ободранная исхудавшая собака, следуя за ним по пятам, с которой Геннадий иногда делился своими наблюдениями, предпочитая видеть в ней собеседника. Магнитные возмущения аномальной зоны гасили лучи, в том числе и радиоволны, исходящие из орбитальных спутников. Люди погибали. Их не видели. Их не слышали. Их невозможно было спасти. Для всей остальной планеты аномальная зона оставалась недоступной. Он знал, что с высоты космоса этот купол выглядит как перевернутая прозрачная чаша, накрывшая собой целую область с населением в несколько сотен тысяч человек. Теперь от этих сотен тысяч едва ли осталось тысяч восемь.
Прожевывая с жадностью кусок говядины, он продолжал вспоминать, размышляя вслух, обращаясь к собаке:
— Да. Ровно четыре года назад. Радио раструбило, что со спутников поступает какая-то странная информация, будто в данном районе замечено что-то непонятное. Затем по всем каналам немедленная эвакуация. Стянули войска. Автобусы и поезда вывезли за шесть дней основную массу населения; кто не успел, остались внутри. Потом внезапная потеря связи со всем миром. Тотальная паника, смятение, разгромы магазинов, складов, предприятий. Даже, сволочи, детских садов не пожалели, — задохнулся он в гневе. — Громили все, куда не могли стянуть правительские войска. А потом через год солдаты сами поубивали командиров, примкнув к бандам мародеров. Понимаешь меня, глупая собака? — кинул он ей недоеденную тушенку. Тощее животное с опаской приблизилось и, благодарно одарив нового хозяина умным взглядом, принялась вылизывать остатки.
— А ты не такая уж глупая, судя по печальным глазам, — задумчиво осматривал он пса. — Вот и тебя покинули, верно? Как еще выжила в такой катастрофе? Нам-то людям легче. Сколотил банду или примкнул к орде насильников-убийц, и грабь себе что осталось. А осталось ли? Бензин вот последний едва нашли. Где ж сейчас Бобрик с Ремезом?
Колыван уставился в пылающее над горизонтом небо. Громадный кровавый шар солнца уже почти скрылся, посылая на прощанье смертоносные палящие лучи. Температура не опускалась ниже 35 градусов. После крушения небесных огненных обломков прошло не так уж много времени, и далекий горный хребет еще оставался в ореоле пылающего заката. Ночь будет как всегда светлой. Темноты он не помнил уже четыре года.