— Точнее, не на всем свете, — поправила Настя в конце рассказа, — а здесь, в нашем изолированном куполе.
Она всхлипнула. Отчего-то этот мужчина с собакой вызвали в ней бурю чувств и доверия.
— Пятый день, как похоронила ту женщину. Почти два месяца бродили мы с ней по полям, питаясь обгоревшей кукурузой, корнями и семечками подсолнухов. Не выдержала она. Затихла во сне. Там я ее и закопала, — махнула она рукой в сторону горного хребта, маячившего на горизонте.
— Так твои родители… — осекся Геннадий, внимательно выслушав исповедь девушки, — они что… были теми учеными лаборатории, из-за которых кусок нашего пространства переместился в иное измерение?
— Увы… — вытерла слезы девушка. — Мне они, конечно, ничего не рассказывали, но все в округе знали, что в числе других они работают над каким-то секретным проектом. В день взрыва и катастрофы была как раз их смена. И да, вы правы, вся наша область превратилась в одну сплошную огненную стихию. Мы оказались под палящими лучами радиационного солнца. Никто не может к нам проникнуть, а мы не можем выбраться наружу. Весь мир, вся планета знает о нас, а помочь нечем. Мы как анклав в государстве. Зараженная территория, аномальная зона, отгороженная невидимым куполом.
Настя перевела дыхание. Собака преданно смотрела на хозяина. Близилась полночь, но небо по-прежнему полыхало всполохами окружающих пожаров.
— Там, под взрывом обломков лаборатории, мои родители и сгинули.
Настя умолкла. Они посидели еще несколько минут.
— Вот что… — решительно заявил Колыван. — Поспим, а утром я тебя прихвачу с собой. Мне необходимо добраться до разрушенного комбината. Там нас подберут мои знакомые на машине.
— На маши… на машине? — изумилась Настя. — Но… — она запнулась, потрясенная. — Но ведь машин в округе почти не осталось. Все топливо с заправок было расхищено войсками еще три года назад! Я последний раз автомобиль видела в прошлом году! Неужели еще уцелели машины?
— У моих друзей как раз уцелела. Нас трое, теперь ты будешь четвертой. Плюс — вот этот пес.
Геннадий задумчиво бросил взгляд на собаку. Та вильнула хвостом.
— Привязалась животинка, даже не представляю, как выжила. Ни одного животного не встречал за последние месяцы.
— Они либо погибли от пожаров и пекла, либо были истреблены в качестве пищи, — передернула плечами девушка. — Сама видела, как с еще живой собаки сдирали шкуру, а потом жарили на костре. — Глаза ее наполнились слезами. — За четыре года несколько раз попадались каннибалы. Жрали мертвецов и даже живых тощих больных стариков.
— Мда… — протянул собеседник. — Я на этих людоедов тоже насмотрелся порядочно. Хорошо, что тебя не настигли.
— Два раза набрасывались, — всхлипнула она. — На моих глазах разорвали на части одного из попутчиков. Немощного бродягу. Прямо живьем растерзали. Мы тогда едва успели скрыться.
— Мне нужно к комбинату, — спустя минуту повторил Колыван, всматриваясь в полыхающее небо. Пекло немного убавилось, но леса и поля продолжали гореть. Шлейфы удушливого дыма стелились по поверхности той части планеты, где восемь тысяч человек на площади в несколько сотен километров были заперты в непроницаемом куполе.
— Там нас встретят?
— Да.
— Но… — нерешительно осеклась она. — Перед комбинатом на нашем пути будет небольшой городок. А в нем убийцы и мародеры. Я как раз обходила полями в стороне от него, когда наткнулась на вас.
— Зови меня Геннадием, милашка. Или просто Колываном. Я привык, — пошутил он. — Теперь мы попутчики.
— Хорошо, Геннадий.
— Откуда знаешь про городок?
— Та женщина рассказывала. Она была из тех мест.
— И что там, в городке?
— Говорила, много мародеров, насильников, обезумевших маньяков, в которых превратились люди. Убивают и расчленяют обессиленных, обожженных, изувеченных радиацией. Пожирают, вынимая внутренности. Еще говорила, что там находится какая-то… СКОТОБОЙНЯ.
От ужаса девушка затряслась.
— Ладно, — успокоил он ее. — Попытаемся обойти это исчадие каннибалов стороной. Со мной мачете, да и собака со своим нюхом пригодится. А теперь поспи. Вижу, тебя после тушенки разморило. Когда последний раз по-настоящему спала?