— Не помню, — с благодарностью всхлипнула она.
Геннадий бережно укрыл изможденную попутчицу куском брезента, который таскал с собой в рюкзаке в качестве одеяла. Девушка тут же провалилась в глубокий сон: было видно, что после консервы ее организм позволил себе наконец отдохнуть. Сам Колыван долго смотрел в кровавое дымное и свинцово-тяжелое небо. Сполохи пожаров несли тучи пепла. Далекий горный хребет манил к себе словно магнитом. Поговаривали, что где-то там в горах и проходит та условная незримая граница непроницаемого кокона, в котором была заперта территория радиусом в несколько сотен километров: участок планеты Земля, внутрь которого не проникало ничего извне. Замкнутая территория иного параллельного пространства, образовавшегося после неудачного эксперимента по проколу во времени.
Колыван вздохнул и плюнул в горячую почву вязкой слюной:
— Чтоб их черти сожрали, этих гребаных ученых!
Он еще не предполагал, какая судьба ждет его впереди.
Его. Девушку. И облезшую тощую собаку. Он не придал значения слову «Скотобойня», вырвавшемуся из губ Насти. Не придал… и напрасно. Как покажут дальнейшие события, ему непременно нужно было обратить на это слово свое внимание.
А роковая судьба уже приближалась.
…Завтра с этой судьбой ему суждено будет встретиться.
*********
Глава 3
1989 год.
Близлежащая местность аномальной зоны заражения.
День событий.
Время установлено: 19 часов 16 минут.
Именно в этот момент по наручным часам Константина машина с тремя попутчиками въезжала в некогда уютный и тихий городок.
Ничто не предвещало никаких глобальных перемен. Небо по-прежнему полыхало раскатами и всполохами пожаров, низко проносились свинцовые тучи, но раскаленные плазменные глыбы пока не рушились с высоты. Далекий горный хребет с незримой границей купола остался в стороне от маршрута. Бобрик, Ремез и Константин в салоне машины медленно выкатились на главную улицу городка. Кругом царила полная разруха.
— Все стекла магазинов выбиты, — разочарованно протянул Венька Бобрик. — И поживиться нечем.
— Там дальше за городком будет «Скотобойня», — как-то глухо и проникновенно упомянул Константин внезапно изменившимся голосом.
— И что там? — безразлично поинтересовался Андрей, выкручивая руль. Двигатель продолжал дымить: срочно нужна была остановка.
— Там… еда, — загадочно выразился попутчик. Ни Андрей, ни Венька не обратили внимание на внезапно изменившийся тембр голоса. Им бы, по сути прислушаться, отметить про себя, как Константин вдруг заговорил с оттенками вожделения. Но оба крутили головами, всматриваясь в разрушенные улицы.
— Там вы отдохнете… — с хрипом добавил попутчик. — А потом, если захотите, поедете дальше к своему комбинату.
— Значит, так и сделаем, — решил Андрей, опрометчиво доверяя новому спутнику. — Поедим, переночуем, запасаемся провизией. У нас есть кое-что на обмен.
— А Генка? — спохватился Бобрик. — Колыван же нас ждать будет!
— Как раз переспит ночью, а рано утром мы будем уже там. Не пропадет.
Оглядывая сплошное запустение, пассажиры медленно катили в машине, свернув на боковую улицу. Ветер гнал обрывки истлевших газет, расплавленные пластмассовые игрушки, пустые банки и прочий мусор, давно превратившийся в непотребный хлам. Черные дыры разбитых окон выставляли наружу внутреннюю обстановку. Кругом царил настоящий хаос, какой бывает при внезапно нагрянувшей катастрофе. Сточные канавы были заполнены гнойными бурлящими потоками, издававшими смрадный запах трупных миазмов. Многие дома были без крыш. Распахнутые настежь двери ходили ходуном от порывов ветра. Обожженные занавески плясали в окнах. По асфальту расползались давно засохшие пятна крови. Валялись обглоданные дочиста кости собак и кошек, голубей и ворон. В темных углах, куда не проникали сполохи пожаров, Венька заметил несколько человеческих скелетов.
— Мама дорогая! — отстучал он зубами дробь. — Да здесь почище кромешного ада будет! Настоящий полигон смерти. Куда ты нас завез, Костя-попутчик?
— Жрать хотел? — откликнулся тот, лихорадочно оглядываясь на картину разрушения. — Вот и пожрешь там, куда сейчас приедем.
— Что-то мне перехотелось. А нельзя сразу к комбинату? — со стучащим сердцем спросил он Андрея. Выворачивая руль вправо, Ремез вопросительно бросил взгляд на Константина.
— Нет, — ответил тот. — Дорога к комбинату одна. Точнее, было две, но там перегородили баррикадами еще два года назад. Нам все равно придется проехать мимо «Скотобойни».