сказать.
- Продолжай.
- Шон моя родственная душа.
- Родственная душа.
Он смеется надо мной. Смеется над Богом.
- Эти вещи священны.
- Для кого? Твой бог может и любит родственные души, а вот люди не очень. Такая пара
легко уязвима, особенно, если они настолько глупы, что позволяют миру видеть, как они
счастливы. А во время войны они рискуют еще больше. При таких обстоятельствах у пары
есть два пути: отправиться вглубь страны и спрятаться от человечества как можно дальше,
надеясь, что никакой хрен не обнаружит их. Потому что в противном случае мир просто
разлучит их.
Он ошибается. Он ничего не знает о родственных душах. Но я не могу не спросить:
- А другой?
- Погрязнуть в зловонии, грязи и гниении истерзанного войной существования...
- То есть вести себя как обычные преступники. Ты предпочел бы нам безжалостных
животных? Почему?
- Да открой глаза, Катарина. Увидь то, что есть на самом деле. Сбрось свои розовые очки
и признай, что ты плаваешь в дерьме. Пока ты, наконец, не увидишь несущиеся прямо на
тебя экскременты, ты не сможешь избежать столкновения. Вы должны встречать каждое
испытание вместе. Потому что мир разрушит вашу пару.
- Низкий, циничный манипулятор.
- Виновен по всем пунктам.
- Жизнь не такая, какой ты ее видишь. Ты ничего не знаешь о любви.
- Я близко знаком с превратностями судьбы во время войны. Это были мои худшие и
лучшие века.
- Это не любовь.
- Я о ней и не говорил, - блеснув улыбкой, он обнажил зубы. - Я предпочитаю войну.
Цвета становятся более яркими, еда и напитки все более редкими, и оттого слаще. Люди
гораздо интереснее. Более живые.
- И более мертвые, - резко бросаю я. - Мы потеряли почти половину мира, а ты находишь
это интересным? Свинья. Варвар и садист.
Я разворачиваюсь. С меня хватит. Если это его цена, то я свободна. Больше я ничего ему
не должна. Он уже все получил.
И направляюсь к двери.
- Ты должна рассказать ему, Катарина. Если у тебя еще есть хоть какая-то надежда.
Я замерла. Он не мог знать. Никак не мог знать.
- Рассказать кому и что?
- Шону. О Круусе. Ты должна рассказать ему.
Я развернулась, взметнув руки к горлу.
- Во имя Господа, о чем ты говоришь?
Я взглянула в его глаза и поняла: каким-то непостижимым образом он знает о моем
самом постыдном секрете. Они таинственно улыбались, и в них светилось удивительное
смирение. Словно он так долго наблюдал за глупыми человеческими выходками, что они
должны были начать... не то, чтобы причинять боль, скорее беспокоить его. Как будто ему
наскучило наблюдать за крысами в лабиринте, которые постоянно врезаются в одни и те же
стены. Я использовала свой дар эмпатии со всей силой, на какую была способна, и все равно
не чувствовала его в этой комнате. Там, где он стоит, на самом деле никого нет.
- Если ты не скажешь Шону, что Круус трахает тебя во сне, это разрушит вашу с ним
связь с большей вероятностью, чем работа в моем клубе. Это, - он указал на Шона,
обслуживающего красивую, почти обнаженную Светлую, - похоже на ухаб на дороге,
проверка искушением на верность. Если твой Шон любит тебя, он с легкостью пройдет это
испытание. А Круус - испытание для твоей гребаной души.
Мне нечего возразить ему. Он все знает. Откуда-то знает. Возможно, он может читать
мысли, как я читаю эмоции. Ужасное предположение.
- Почему я не чувствую тебя?
- Может, дело не во мне. Может, в тебе.
- Нет, - в этом я уверена. - С тобой что-то не так.
И снова мелькает эта его улыбка.
- Или же, наоборот, так.
Возможно, я сделаю выбор в пользу трусости. Возможно, поступлю достойно. Я не знаю.
В моей голове полная неразбериха. Избегая Tuxedo Club, я надеваю капюшон. Уйдя сейчас, я
не столкнусь с Шоном. Если он расскажет мне, мы обсудим это. Если же нет, то и обсуждать
нечего. Я убеждала себя, что просто уважаю его личное пространство, оберегаю его
достоинство. Ближайшие ночи он проведет здесь, а не в моей постели.
Цена спасения моего аббатства - кусочек моего сердца и львиная доля моей души. Это
Риодан посчитал достойной платой.
Мой Шон каждую ночь будет сталкиваться лицом к лицу с искушением в Честере, а я - в
аббатстве, в своей постели.
Это не тот мир, который я когда-либо хотела бы знать.
Переводчики: Kvitka_88, knyaginyaolga92, azlesha
Глава 29
В белой комнате
Однажды, когда мы с Мак сражались спиной к спине, у нее случилось что-то вроде
нервного срыва: она плакала и кричала, кромсая Темных. Кричала, что отправит их всех в