клетки. Прячется. Тихо. Ждет, когда я уйду.
Осознавая свое положение в аббатстве, я отвожу взгляд от скованного льдом принца и с
поднятой головой и выпрямленными плечами спокойно обхожу по периметру его клетку.
Заворачиваю за угол.
- Марджори, - говорю я. Она стоит напротив того места, где мгновенье назад стояла я.
Если бы она не издала ни звука, я бы так и не узнала об этом.
- Кэт.
Враждебность накатывает на меня горячими волнами. У человеческих эмоций есть
температура и цвет, а когда они такие сильные, то приобретают и текстуру.
Эмоции Марджори красного цвета, горячие, и по структуре напоминают медовые соты,
крошечные ячейки которых заполнены коварством, злобой и обидой. Я знаю кое-что об
обиде: это яд, который ты пьешь сам, но ожидаешь, что умрут другие.
Я классифицировала эмоции сколько себя помню. Разбираться в человеческих сердцах
все равно, что идти по минному полю. Почувствовав эмоции некоторых людей всего
однажды, в дальнейшем я всегда старалась избегать их. Эмоции Марджори глубоко
противоречивы и опасны.
Интересно, если бы я смогла почувствовать себя, я тоже была бы как горячие, красные
соты лжи и обиды?
"Но я не хочу быть лидером!" - кричит моя душа.
- Хотела убедиться, что мы ничего не пропустили в решетке, - проговорила она. -
Боялась, что он ненадежно заперт.
- Я тоже хотела убедиться. То есть и сейчас хочу.
- Великие умы... - она натянуто улыбается, сжимая прутья так, что побелели костяшки
пальцев.
Я не продолжаю пословицу "думают одинаково", потому что к нам это не относится.
Она жаждет власти. Я стремлюсь к простой жизни. Если бы я могла выбирать, я бы стала
прекрасной женой рыбака. У меня был бы домик у моря, пятеро детишек, кошки и собаки. А
она бы стала великим Наполеоном.
Мы настороженно рассматриваем друг друга.
Он и ее навещает?
И с ней занимается любовью?
Я не могу спросить, снится ли он ей, и поэтому ли она пришла сюда в это дождливое
прохладное утро. В любом случае она будет все отрицать, а затем расскажет всему
аббатству, что я была здесь, что я испорчена, и меня надо снять с занимаемой должности
Грандмистрисс.
Она использует любую мелочь против меня, только чтобы получить власть над
аббатством. В глубине души у моей кузины Марджори Аннабель Бин-МакЛафлин огромная,
отвратительная зависть. Она там еще со времен нашего детства, когда мы играли вместе, и
она ломала ноги моим куклам и воровала мои небольшие сокровища. Никогда не могла
понять этого. Я посмотрела на белые костяшки ее пальцев. Она сжала прутья его клетки, как
будто от этого зависит чья-то жизнь.
- Какие соображения?
Она облизала нижнюю губу, как будто собиралась что-то сказать, а потом передумала. Я
ждала, и через мгновение она проговорила:
- Что, если Король забрал книгу? Ну, в смысле, забрал у Крууса, прежде чем заморозил
его.
- Думаешь, это возможно? - спрашиваю я, как будто в этом был смысл. Как будто я не
знала, что мы обе врем друг другу.
Она посмотрела на Крууса, а потом снова на меня. В ее глазах отражались все эмоции.
На Крууса она смотрела, как будто между ними была нежная личная связь. А на меня так,
как будто я не понимаю главное о ней, о нем и о мире, в котором мы живем.
"Нет у тебя никакого дара", - шипела она мне, когда нам было по девять лет, услышав,
как благодарили меня ее родители за спасение семьи от предателя, его бесконечных интриг,
планов и предательств, которые наполняли нашу жизнь. Мои родители обычно брали меня
на "деловые" встречи с дублинской элитой и осторожно наблюдали за мной и за тем, кто
вызывает у меня самый большой дискомфорт. "Ты проклята и неполноценна. Тебя никто
никогда не полюбит!"
Спустя столько лет я вижу в ее глазах все ту же ядовитую насмешку. О, да, он тоже
навещает ее ночью.
Я не только блудница, я еще и дешевка. Я превращаю это осознание в кирпичик, строя
стену вокруг моего сердца, и щедро смазываю его раствором, прежде чем положить
следующий кирпич. С этой преградой он столкнется, когда придет сегодня ночью. И со мной
в постели будет только мой Шон.
Она пожимает плечами.
- Мы не знаем, что точно произошло здесь той ночью. Что, если Король одурачил нас?
- Зачем ему это делать? - спрашиваю я.