– Мы должны... что-то сделать. Нельзя же... так... – рыдала Динка, уткнувшись носом в Плошкину куртку.
– Казнь послезавтра. На закате.
Слова залепили уши тяжёлой глиной. Динка отчаянно замотала головой, пытаясь вытрясти её, но у неё ничего не получалось.
Послезавтра Боньки не станет. На закате. В самое их время.
***
Отец ссутулясь сидел за большим массивным столом. Его широкие плечи словно хотели сжаться, занимать как можно меньше места. Просторный светлый кабинет с окнами на главную площадь теперь выглядел таким... искусственным. Словно картонная декорация на сцене театра. И его должность – это всего лишь роль, которую ему позволяют играть. Не больше.
– Мне жаль, котёнок…
Динка, всхлипнув, вылетела из кабинета, даже не закрыв за собой дверь.
Домой ночевать она не пошла. Отправила маме сообщение, что останется у подружки, а сама протиснулась через тяжёлые стеклянные двери, сбежала вниз по гремящей металлической лестнице и запрыгнула в душный вагончик поезда. Через полтора часа блужданий по подземному лабиринту такие же тяжёлые двери выпихнули её по ту сторону города.
Семь минут чавкающей грязи под ногами – и здравствуй старенький унылый подъезд, пахнущий кошками. Вползти на четвёртый этаж, нажать на гладкую бородавку звонка...
***
– Без вариантов, – проговорил он, подпирая спиной обшарпанную стену, когда Динка, грея руки о большую керамическую кружку, изложила свой план.
– Ты даже не успеешь разжечь пламя – тебя возьмут.
Девушка понуро опустила голову. Горячий пар поднимался вверх, собираясь на лбу мелкими капельками. Она рассеянно вытерла лицо тыльной стороной ладони и взглянула на мужчину.
– Если ты не поможешь... они убьют Боньку.
Векам снова стало горячо. Картинка перед глазами начала расплываться. Превратился в зелёное пятно чайник с оплавленным носиком, а липкая рваная клеёнка, наоборот, расползлась, занимая собой всё пространство тесной маленькой кухни. Большое тёмное пятно отлепилось от стены, придвинулось ближе, заслоняя свет. Запах бензина, такой знакомый шёл от его пальцев, когда они стирали слёзы с Динкиных щёк.
– Пойдём спать. А утром подумаем обо всём ещё раз.
***
Когда Динка открыла глаза, рядом никого не было. Плоский матрас почти не защищал от жёсткости деревянного пола, и девушка, со стоном поднявшись, принялась потягиваться, приводя в порядок ноющее тело.
В голое окно на неё нахально пялился серый рассвет, подсвеченный тусклым светом утренних фонарей. Динка, смутившись, поспешно натянула на голое тело свитер и джинсы. Трусики опять не нашла, как ни искала. Кайт говорил, что квартира ревнует его к Динке и коллекционирует чужое бельё. Врёт. Небось, опять пустил по ветру. То-то тот так её любит!
Скрипнула балконная дверь, и мужчина в одних тренировочных штанах проскользнул в квартиру, принося с собой бодрящий холод и ещё не растаявшие льдинки, усыпавшие ёжик коротких жёстких волос. Гладкие мышцы перетекали, неуловимо меняя положение тела в пространстве. Казалось, вот только что он стоял у балкона, а уже через мгновение исчезает на кухне.
– Чай будешь? – вопрос повис в воздухе.
Динка поёжилась и, стянув с постели колючий старый плед, завернулась в него. Балконную дверь Кайт даже не подумал закрыть за собой, и холод стелился по полу, облизывал босые ступни. Плевать. Главное, чтоб он помог вытянуть Боньку. А на всё остальное плевать.
***
Крыши, крыши, крыши. Отсюда сверху они казались полотнами, растянутыми на асфальте. Но стоит оступиться – и ты узнаешь, как обманчива эта картинка.
Он следил за тем, как гибкая фигурка подпрыгнула, ухватилась за край, подтянулась... Через пару секунд тонкий силуэт уже темнел чернильным росчерком на фоне серого неба. Одобрительно кивнул и помчался следом. Гонка началась.
***
Динка мчалась вперёд. Взлетала всё выше и выше. Перепрыгивала пропасти, даже не замедляя бега. Она научилась на глаз определять расстояние. Ветер с весёлым свистом летел рядом, дружески похлопывая по плечам. Боковым зрением уловила движение сбоку. Догнал! Ну ничего, так просто всё равно не обгонишь! И девушка свернула, срезая путь по увитому гибкими руками дикого винограда скату.