О таком в учебниках не пишут… Не предупреждают. А стоило бы.
— Стив, все пришли? — Дрейк хлопает в ладони и растирает их.
— Одного не хватает, — отвечает парень по другую сторону бассейна.
Он стоит на стуле и пересчитывает нас. Так унизительно, будто мы овцы на пастбище.
Нэнси неосознанно сжимает мою руку до боли. На чувствительной коже останутся синяки.
— Ну-ка, ребятки, кого из вас не хватает? Вы ведь успели познакомиться? — Дрейк разлегся на лежаке с другой стороны бассейна.
Малин тоже лежит там, напротив. Нас разделяет большое расстояние и тонна воды, но… проклятье! Малин будто стоит рядом и дышит мне в затылок.
Силой отвожу от него взгляд. Не надо играть на его сомнениях. Пусть Малин уверится, что я не его истинная, а каждый странный взгляд, замершее дыхание и прочее лишь подогреет подозрения.
— Кто не пришел? — шепчет Нэнси, смотря на одногруппников.
Все переглядываются, пытаясь понять, кого нет. Я не успела запомнить каждого, память на имена и вовсе отвратительная. Временами. Это как раз тот случай. Помню лишь, что парня с пшеничными волосами зовут Питер, а рыжего с конопушками — Рюк. Девчонок, кроме Нэнси, не помню совершенно.
— Ну, провели перекличку? — усмехается Стив со своего помоста.
Морщусь, сдерживая рвущийся наружу комментарий. Не стоит говорить вслух, чьи головы лучше посчитать, раз заняться нечем.
— Шейн, сходи, поищи, — Малин чуть наклоняется кого-то выглядывая.
Мы тоже оборачиваемся посмотреть. Тот, кого назвали Шейном, кивает.
Низкорослый коренастый парень выделяется среди остальных огромными, перекаченными руками. Он весь будто надутый — ткни иголкой и сдуется со свистом. Майка обтягивает пугающий рельеф. У него грудь больше, чем у меня. Ни грамма жира в этом здоровенном теле при небольшом росте.
Столичные хорошо проводят время: приподнятое настроение, смех, в бокалах наверняка алкоголь. Их улыбки — катализатор неутихающего раздражения.
Чертова истинность добавляет злости. Каждый глоток кислорода сродни адской пытке: выжигает изнутри, оставляя тлеющее мясо до следующего вдоха.
Взгляд мечется по светлым стенам и все равно неизбежно застревает на Малине. Он расслабленно переговаривается с Дрейком, не замечая никого вокруг.
Столичные ждут. Все. Пребывают в возбужденном ожидании того, кто посмел не прийти своими ногами.
— Мне не очень хорошо, — шепчет бледная Нэнси. — Голова кружится и кислорода не хватает.
— Я тебя понимаю.
Еще как. Мне тоже не хватает кислорода. Чистого, в котором нет Малина. Век бы его не чувствовать.
— Долго нам здесь стоять? — Я не сдержалась. Стратегия «не привлекать внимание» у меня неизменно плохо срабатывает.
Столичные не стерли улыбок, наоборот: теперь они смотрят на меня как на любопытный экспонат. Непросто забавный с виду, а еще и говорящий.
— Можешь присесть, — Дрейк кивает на свободный лежак. Рядом с ним.
Малин провожает его движение и проходится по мне беспристрастным взглядом.
Я словно попала под комбайн: меня перемололо, разрубило на десятки частей и смешало с землей. На выдохе жжет горло. Кашляю под пристальным вниманием. Среди десятков взглядов только один ощущается кожей.
Бледно-желтые глаза не отпускают. Малин слегка наклоняет голову. Ноздри раздуваются, грудная клетка вздымается, и единственное, что действительно радует — отсутствие его эмоций. Пока он отстраненно-равнодушен, я в относительной безопасности.
Истинность не желает этого понимать и принимать. Она вопит, скручивает жилы под его взглядом.
Недовольное рычание и шипение отвлекает всех. Взгляды синхронно устремляются на выход, Нэнси сильнее сжимает мою руку. Это слегка отрезвляет. Теперь тело бунтует тише.
Шин… Ше… Шейн, кажется… Плевать, как его зовут. Он за руку тащит сопротивляющуюся девушку. Она колотит по каменным мышцам, требует отпустить и сыпет всевозможными проклятьями.
— Боже, боже, — шепчет Нэнси, — что теперь будет?
Вряд ли кто-то знает, что с ней сделают. Кроме столичных. Они с предвкушением наблюдают за брыкающейся первокурсницей, потягивают коктейли через соломинку. Для них происходящее — интерактивное представление с полным погружением.
— Пусти меня, придурок!
Как же ее имя… Кажется, ее не было на парах. Лицо незнакомо.
— Почему сама не пришла? — Дрейк рассматривает новоприбывшую.
Даже почудилось сожаление в его тоне, что само по себе удивительно. Приподнимаю брови. Дрейк замечает, усмехается, подмигивает мне и возвращается вниманием к опоздавшей.