— Вы все зарегистрированы в сети Амока, — голос Малина привлекает внимание. Он отскакивает от стен, становясь громче. — Каждый из вас преданно и верно служит своему хозяину. Мы не даем право выбора. У кого оно было, тот знает, — бледно-желтые глаза полоснули меня как ножом по горлу.
Пальцы Нэнси вновь вцепляются в мое предплечье.
— Посвящение традиционно является неким конкурсом, — подхватывает Дрейк. — Сегодня вам откроется доступ к первому этапу.
Мы участники развлекательной программы для столичных? Не слишком ли много мы должны для них делать?
— Ноги полизать, на задних лапках постоять? — опоздавшая девушка высказывает то, о чем я подумала.
Столичные хохочут с протяжным «о».
— Я точно тебя трахну, — смеется тот наглый столичный, вступивший в перепалку с Малиным.
Возможно что-то и отразилось на ее лице, но передо мной только затылок. Дальнейшей реакции от нее не последовало.
— Я не хочу участвовать, — заявляю твердо, сцепив руки под грудью.
Уголки губ Дрейка подергиваются наверх, а Малин не улыбается. Совсем. Он сверлит во мне очередную сквозную дыру и обводит нас, первокурсников, тошнотворно-убийственным взглядом.
— Вы представляете своего хозяина. Подведете его — отвечать будете перед ним же. Чей вы слейв узнаете из своего профиля.
Морщусь от знакомого слова. Брат рассказывал, что помимо гордого звания «биомусор» присваивается еще одно. Слейв — невольник, раб конкретного «хозяина». Он может сдать в аренду другому, например. Обменять на другого слейва, если надоел. Может делать что угодно. Что захочет.
Будешь послушной — молодец, не будешь — бросит толпе как кусок мяса. Поэтому все безропотны и безвольны. Остальных либо сломали, либо они сломались сами.
— Все, идите, — Стив машет кистями рук, будто отгоняет раздражающую букашку.
Нэнси идет рядом, не отпуская моей руки. Оборачивается на кого-то и продолжает идти, не сбиваясь с шага.
За спиной остается веселый гул. Смех, разговоры, громкий плеск. Между нами, наоборот, гнетущая, гробовая тишина. Только и слышно, как сверху по крышке гроба стучит земля.
Все без разговоров расходятся по комнатам.
Фиф и Джана обкололи мою спину внимательными взглядами. Они не спрашивают, а я говорить не хочу. Падаю на постель и разблокирую планшет. Захожу в свой профиль в сети Амока. Пустой. Ничего, кроме курса, имени и фамилии. Напротив последней загорается зеленый значок с текстом «слейв».
Внутри неприятно и болезненно ноет. Выдох застревает, чтобы следом протяжно и шумно вспороть пространство.
За значком добавляется имя. Теперь первая строчка выглядит так: «Карина Шерп слейв Дрейка Болдана».
Планшет ложится на живот, а я смотрю в потолок. Я считала, меня обойдет метка раба, что у меня не будет хозяина.
Опускаю веки. Неприятная вязкая слюна заполняет рот.
Это ведь ничего не значит, пока я считаю себя свободной, ведь так? Главное, что внутри, а не снаружи.
Снова вцепляюсь в планшет. Посмотрим, о каком первом этапе шла речь.
На главной странице сети Амока мелькает длинная вереница сообщений ото всех студентов.
Где искать этот… конкурс, будь он трижды проклят.
Наугад тапая по разным значкам, вылетаю на страницу со списком нас, первокурсников. Сверху жирным шрифтом выведено: «Посвящение. Этап 1». Разворачиваю с предвкушением чего-то гадкого. Обязательно унизительного, ведь столичные по-другому не могут.
Пробегаюсь по тексту. Одеревеневшие мышцы создают дикое напряжение в теле. Крик интуиции отскакивает от них, как от голых стен.
Нас ждала вечеринка. Вернее, не нас, а столичных. Мы, приезжие, должны их обслуживать весь вечер. Конкурс на «лучшую прислугу» в действии. Как издевательство — приписка, что для нас это шанс «неплохо заработать» на щедрых чаевых.
Унизительно. Отвратительно. Но слишком просто для столичных. Просто прислуживать? Нет, где-то между строк точно нагревается адский котел. Остается дождаться, когда он закипит.
Пролистываю однокурсников. Понять без фото кто есть кто непросто, когда с именами проблема. Нашла Нэнси. Напротив ее имени горит ярлык «слейв», но не обозначено чей.
На спине выступает пот, футболка прилипает к коже.
Что это значит? Нэнси никто не выбрал, и она принадлежит всем?
Страх за себя не одолевал так, как неожиданно охватил теперь. Мечусь по экрану, словно сию минуту что-то изменится или снизойдет пояснение. Напряженные пальцы отказываются разжиматься с первого раза.