— Пойти к незнакомому столичному в комнату… Нэнси, мне бы на такое духу не хватило.
Усмехаться и улыбаться не хочется. Уголки губ магнитом тянет вниз.
Мы все — в одной большой ловушке. За нами наблюдают и веселятся, загоняя в очередные рамки, зная, что сопротивления не последует. Безвольное стадо, безропотно исполняющее прихоти.
Сжимаю лямку сумки. Челюсть ноет от стиснутых зубов.
Повсюду эти столичные, «хозяева». Довольные жизнью и новым днем.
Швыряю сумку под стол, падаю на стул. Разговор между Мишелем, Риной и Олдосом прекращается. Они смотрят на нас, будто никогда не видели.
— Что? — набрасываюсь на них без видимой причины.
Они переглядываются, а я шумно выдыхаю.
— Извините.
Тяжелая пустота заполняет грудную клетку, придавливает к стулу. Аппетита нет. Ни грамма.
На другом конце зала за окном под давлением ветра колышутся ветки. Листья местами пожелтели. Сочетание цветов на фоне голубого неба впечатляет.
Что толку от красивой осени, когда не можешь порадоваться?
Сцепляю руки под грудью, не притронувшись к завтраку. Шум столовой стучит молотком по нервам.
Сила — в спокойствии. Я далека от него как никогда.
От вида преподавателей хочется скривиться. Молча потакать текущему порядку вещей, значит быть сопричастными.
Мышцы лица каменеют. Моргнуть не получается. Перед глазами желтые и зеленые листья за окном, трава, только воздух не свежий — отравленный ядом истинности. Он медленно проникает в легкие, червями расползается по венам, заполоняет все. Мозг. Легкие. Сердце отбивается от ползучих тварей, не позволяет себя отравить.
Сжимаю кулаки из-за жгучего желания обернуться. Одеревеневшая смотрю в окно перед собой и не шевелюсь.
Сладкие импульсы в солнечном сплетении тянут туманные щупальцы к разуму. Затмевают, опутывают ласкающими движениями.
Смотрю в центр зала. Столкновение с бледно-желтыми глазами по-настоящему болезненное. Я будто на скорости влетела в бетонную стену и разлетелась на части.
Малин одной рукой держится за спинку стула. Втягивает воздух, набирает полную грудь и не спеша выдыхает. Грудная клетка снова расширяется под моим прямым взглядом.
Он вдыхает медленно, словно отделяет запахи один от другого, выискивает нужный.
Крем действует хорошо. Безотказно. Блокирует мой запах полностью.
Очередной взгляд режет меня острой бритвой, и Малин садится спиной ко мне.
Пальцы в кулаках ноют от сильного напряжения. Расслабляюсь, насколько вообще возможно.
Дрейк коротко усмехается мне и возвращается к беседе за столом.
Нет, все. Не могу здесь больше находиться. Поднимаю сумку и на подрагивающих коленях покидаю столовую. Нэнси что-то спрашивает, но я не оборачиваюсь.
Мне необходим свежий воздух. Здравый рассудок. Тело должно слушаться меня, а не глупые истинные инстинкты.
Глава 7
Ничего я не ждала сильнее биологии. Расширенный курс на полгода с наибольшим вниманием к окружающей среде и новым видам животных. Мутации изменили прежнюю картину флоры и фауны, существовавшую сотни лет назад.
Я ждала окончания лекции, чтобы лично задать миссис Гринвуд тревожащий вопрос. Она профессор, изучает мутации. Вероятность, что у нее найдется ответ, высокая.
Обещаю Нэнси догнать ее где-нибудь, и жду, когда студенты освободят кабинет. Гринвуд сосредоточенно смотрит в монитор, не обращая внимания ни на что другое.
Сжимаю и разжимаю пальцы, в попытке сбросить волнение. Не помогает, я переминаюсь с ноги на ногу, решаюсь и порывисто иду вперед. Профессор коротко смотрит на меня и возвращается к созерцанию экрана.
— Что вы хотели? — строго спрашивает она, тапая по тонкому сенсорному монитору.
Плечи ноют от напряжения. С тяжелым дыханием покусываю губу изнутри.
— Разрешите задать вопрос не по теме лекции?
Гринвуд смотрит на меня с видимым недовольством.
Непроизвольно дергаю коленом в нетерпении. Надеюсь, она не заметила.
— Спрашивайте. У вас одна минута.
Вопрос, который формулировала на протяжении полутора часов, испарился под суровым взглядом.
— Мне хотелось бы узнать… Может быть, вы порекомендуете книги про истинность?
Губы женщины изгибаются в саркастичной улыбке. Игнорирую ее эмоции, и уточняю:
— Конкретно интересует, какие существуют способы избавиться от нее.
Улыбка стирается, и губы Гринвуд вновь вытягиваются в линию. От ее взгляда по загривку пробегает холодок.
— Почему вас это интересует?
Углубляться в детали не планировала. Истинность, насколько знаю, встречается не так уж часто, чтобы распространяться о ней перед незнакомыми.